Порочная клятва

Вик тоже вышел на улицу и стоит, прислонившись к стене дома возле двери, пристально наблюдая за нами.

Отныне все иначе: раньше он только наблюдал потому, что думал, будто лишь на это он и способен. Теперь же – потому что хочет. Ему просто нравится то, что он видит.

Я встречаюсь с ним взглядом, и между нами пробегает электрическая искра. У меня такое чувство, что, если я продолжу танцевать с Мэлисом и Рэнсомом, Вику не потребуется много времени, чтобы подойти ближе и, возможно, даже присоединиться к нам.

Но я по-прежнему чувствую жар той искры в своей крови, смешивающийся с невероятным ощущением близости двух его братьев, и, по правде говоря, хочу сделать нечто большее, чем просто потанцевать с ними тремя.

Поэтому я двигаюсь, опережая Вика, и встаю между Мэлисом и Рэнсомом. Я бросаю на них быстрый взгляд через плечо, а затем, не говоря ни слова, захожу в дом.

Даже не оглядываясь назад, я могу сказать, что они все следуют за мной, и подобное осознание заставляет мое сердце биться быстрее.

Я наконец начинаю понимать, насколько глубоко и по-настоящему эти мужчины принадлежат мне. Что они последуют за мной куда угодно.

В доме есть отдельная гостиная и кухня, что кажется роскошью после времени, проведенного в фургоне. Я вхожу в ярко обставленную гостиную, а затем останавливаюсь и оборачиваюсь. Мэлис, Рэнсом и Виктор тоже останавливаются, на них лицах – голод и напряжение.

Я взяла инициативу в свои руки, войдя в дом, и сейчас делаю это снова, придвигаясь ближе, даря поцелуй каждому из них.

Начинаю с Вика и заканчиваю Рэнсомом, ненадолго задерживаясь между поцелуями. Это еще больше усиливает напряжение, возникающее между нами. Их внимание безраздельно приковано ко мне.

– Больше никаких танцев, а, ангелочек? – хриплым голосом спрашивает Рэнсом, когда мы прерываем поцелуй. – Чем бы ты хотела заняться вместо этого?

Я расстегиваю пуговицу на его штанах, затем опускаю их вместе с боксерами достаточно низко, чтобы освободить член. Он уже твердеет, ствол ощущается теплой тяжестью в моей руке.

Я провожу пальцами по пирсингу, затем большим пальцем по головке, наслаждаясь тихим стоном, который срывается с губ Рэнсома.

Затем я начинаю исследовать его своим ртом. Облизываю основание члена, не торопясь, позволяя слюне покрыть весь ствол. Играю с каждым маленьким колечком его пирсинга, ощущая языком разницу в тех местах, где пирсинг есть, а где его нет.

– Твою-то мать, – стонет Рэнсом. – Ты меня с ума сведешь.