Порочная клятва

Именно так я чувствовала себя еще до того, как все это случилось, словно я была рыбой, вытащенной из воды, и не знала, как себя вести, когда Оливия приглашала меня куда-нибудь. Достаточно просто воспользоваться этими чувствами и не скрывать тот факт, что я ничего этого не хочу.

Если бы я попыталась поступить иначе, она бы вряд ли поверила мне. Но Оливия знает, что у нее много рычагов воздействия на меня, и что я готова сделать то, что должна, пока это обеспечивает безопасность ребят.

И, насколько она знает, у меня сейчас нет выхода.

Оливия на мгновение замолкает, и внутри у меня завязывается тугой узел тревоги. Она видит меня насквозь? Догадывается ли, что у меня есть скрытые мотивы? Но когда она заговаривает, в ее голосе звучит удовлетворение:

– Великолепно. Возможно, ты этого не хочешь, но, по крайней мере, осознаешь свою роль в нашем деле. Было бы весьма неприятно, если бы ты опозорила фамилию, так что да, я помогу тебе.

Я даже не знаю, что на это сказать.

– Хорошо. Мне заехать к тебе?

– Да, – соглашается Оливия. – Начнем прямо сейчас. Адам отвезет тебя.

Закончив разговор, я переодеваюсь в другой наряд, одобренный Оливией, и спускаюсь вниз. Возле моего дома все еще стоит охранник – сегодня это не Джером, а предположительно некий Адам, – и он наблюдает за мной, пока я направляюсь к машине и сажусь в нее.

Когда мы подъезжаем к особняку Оливии, один из сотрудников дома проводит меня внутрь.

У нее на столе чай, а сама она чинно сидит в своем кресле, наблюдая, как я неуклюже захожу в комнату и устраиваюсь на диване напротив нее. Горничная, которая провела меня внутрь, предлагает чаю, и я соглашаюсь, хотя параноидальная часть меня не может отделаться от беспокойства, что бабушка подмешала в него снотворное или что-то в этом роде. Хотя я не понимаю, как это могло бы помочь ей сейчас, а она весьма прагматичная женщина, поэтому я подношу чашку к губам и делаю маленький глоток.

Как только горничная выходит из комнаты, Оливия откашливается, окидывая меня оценивающим взглядом.

– Я знаю, у тебя не было хорошего примера того, что значит быть женой, не говоря уже о том, чтобы быть женой в мире высшего общества, – говорит она. – Конечно, твоя мать умерла, но я сильно сомневаюсь, что она была бы хорошим примером для подражания.