Порочная клятва

Я содрогаюсь, когда мы входим в вестибюль, вспоминая, каким величественным и впечатляющим он мне показался, когда я увидела его в первый раз. Отныне все кажется гнетущим: люстры, произведения искусства на стенах и вазы с цветами. Вместе они образуют нечто вроде позолоченной клетки.

– Идем, Уиллоу, – решительно говорит Оливия. Затем щелкает пальцами, ее низкие каблучки стучат по мраморному полу, пока она ведет нас вглубь дома.

Когда я обхватываю себя руками, настороженно оглядываясь по сторонам, через другую дверь в комнату входит мужчина, которого я никогда раньше не видела.

Он высокий и широкоплечий, с осанкой, которая заставляет меня подумать, что он бывший военный или что-то в этом роде. Его густые брови едва заметно приподнимаются, когда он смотрит на Оливию. Она кивает, слегка наклоняя голову в мою сторону. Мужчина подходит прямо ко мне, и я тут же отшатываюсь от него. Оливия что-то бормочет себе под нос, бросая на меня острый взгляд.

– Что я говорила о твоей осанке? – вопрошает она.

Мне приходится прикусить язык, чтобы не огрызнуться в ответ.

Не хочу злить ее. Не тогда, когда я не знаю, что произойдет дальше.

Мужчина медленно кружит вокруг меня, и все во мне хочет убежать от него. Он протягивает руку и хватает меня за запястье, поворачивая его так, чтобы гладкая нижняя сторона была обращена вверх. Затем достает из кармана что-то похожее на большой шприц, и мое сердце учащает свой бег, по венам разливается адреналин.

Я инстинктивно пытаюсь отпрянуть от него. Понятия не имею, что в шприце, но ничего хорошего это не предвещает.

Я слышу, как в ушах отдается стук пульса, и меня охватывает страх, мощный, леденящий.

И вдруг меня за плечи сзади хватают сильные руки, и, когда я делаю глубокий вдох, ноздри наполняются ароматом духов Оливии. Она удерживает меня на месте, чтобы я не смогла убежать.

– Веди себя хорошо, – огрызается она. – Процедура не обязательно должна быть болезненной, но может стать довольно неприятной, если ты станешь ерепениться.

Мужчина даже не реагирует на ее слова.

Он берет шприц и прикладывает его к моему запястью, нажимая на поршень до тех пор, пока острый кончик не вонзается в чувствительную кожу. Я вздрагиваю от приступа боли, разум затуманивается, а кожа становится липкой, пока я пытаюсь понять, что, черт возьми, он со мной делает.

– Введи поглубже, чтобы нельзя было вытащить, – говорит Оливия. – Девчонка может быть удивительно сообразительной при наличии стимула. За ней нужен глаз да глаз.