Порочная клятва

– Похоже, ты рада, – бормочу я, даже не пытаясь притвориться, будто это вызывает у меня что-то, кроме раздражения.

– С ним было очень… трудно. – Губы бабушки слегка изгибаются, и ее приятная внешность дает трещину. – Он считает, что, поскольку ты «испорченный товар», то он должен получить лучшие условия.

Я прищуриваюсь, глядя в окно.

– Мне казалось, ему это нравится.

От одного этого слова мне становится дурно.

– В личном плане, возможно. Однако в социальном брак с женщиной, которая, как всем известно, выросла в нищете, повлияет на его положение.

– Разве не этим вы, люди, занимаетесь? – спрашиваю я. – Пытаетесь надурить других людей, чтобы выглядеть лучше, или получить больше денег, или что там еще.

– Прекрати эти свои «или что там еще», – холодно произносит Оливия. – Я готова немного уступить в этих переговорах, поскольку в конечном итоге они дадут мне то, чего я хочу, однако я не позволю нашей семье вытащить так называемую «короткую соломинку».

У меня на языке вертится сказать ей, что она мне не родня и лучше бы я никогда с ней не встречалась. Зная то, что знаю сейчас, я бы предпочла провести всю свою жизнь, понятия не имея, откуда я родом.

К счастью, Оливия все еще болтает о Трое, поэтому не замечает возмущенного выражения моего лица, пока я пытаюсь сдержаться и не ляпнуть что-то.

– Сегодня вечером мы все уладим раз и навсегда.

Она звучит весьма категорично, и я хмурюсь, не совсем понимая ее. Понятия не имею, что эти слова за собой повлекут, поэтому, когда машина наконец останавливается в пункте назначения, я еще больше запутываюсь.

Снаружи здание выглядит непримечательно. Похоже на какой-то склад или фабрику, которые утратили свое первоначальное назначение и превратились в нечто иное.

Оливия надевает солнцезащитные очки и поправляет повязку на голове, а я прищуриваюсь.

– Не отставай, – резко говорит она мне, выходя из машины и нетерпеливо ожидая, когда я последую за ней.

Я подчиняюсь, и она ведет меня вокруг здания к черному ходу. Когда мы заходим внутрь, я моргаю, застигнутая врасплох флуоресцентным освещением и громким шумом. Я слышу шум толпы, смех и глумление, а в воздухе витает запах пота и крови.