Порочная невеста

Чейз Блэкстоун вращался в высшем обществе, где даже до скандала мне не было места.

Нет, я не питала иллюзий, я знала, что нужна его светлости не потому, что тот воспылал страстной любовью к девице, которую в глаза не видел. Может, ему понадобился мой дар. Воспоминания услужливо нарисовали картину того дня, когда я впервые увидела призрак. Неподалеку от нас жили прекрасные соседи, мистер и миссис Шелби, любящая и добрая пара. Мистер Шелби никогда не приходил в гости без фруктовых леденцов, а его жена часто дарила гребни и заколки.

Моя матушка скончалась при родах, и я весьма нуждалась в женской ласке.

— Фабиана, таким шикарным волосам требуются украшения, — заявляла миссис Шелби и, усадив меня к себе на колени, расплетала косички, сделанные няней, и закалывала черные густые волосы перламутровым гребнем или шпильками со сверкающим горным хрусталем.

— Спасибо! — Я благодарно прижималась к щедрой женщине. Стоит ли говорить, что я очень их любила, а их дочь Анну-Луизу, мою ровесницу, просто обожала.

Мы проводили много времени вместе, занимались музыкой, гуляли в парке с няней, ни дня не проходило без встреч и игр. Но однажды моя маленькая подружка не пришла, я ждала ее на следующий день, но она вновь не появилась. Я спросила у отца, не забыла ли меня Анна-Луиза, а может, нашла другого друга?

— Папочка, что я сделала не так? Почему Ани больше меня не навещает? — вздыхала я.

— Просто Анна-Луиза сильно простудилась и заболела, — пряча глаза, отвечал папа.

— Скоро она поправится? — продолжала расспрашивать я, даже порывалась отнести ей банку малинового джема, которую стащила в буфете на кухне, ловко приставив табуретку.

Но няня не пустила.

В один из последующих дней я скучала одна на скамейке в нашем саду. Ни погожий ясный день, ни новая книжка с картинками не радовали меня. Хотелось поскорее показать ее моей дорогой Ани.

— Фабиана! — тонкий девичий голос заставил меня поднять голову.

— Ты пришла! — Я обрадованно спрыгнула на землю и побежала к подруге, даже не заботясь о том, что получу нагоняй за вытоптанную клумбу.

— Я болею, — грустная Ани склонила головку набок.

Мне стало так жаль ее! Подружка сильно изменилась: осунулась, под глазами темные круги, черты некогда кукольного личика заострились.

— Но тебе же лучше, — возразила я, — раз миссис Шелби отпустила тебя ко мне.

— Матушка спит, она так горько плакала весь день. Доктор Хейл дал ей сонного порошка, чтобы она немного отдохнула.