Порочная невеста

— Маленькая дрянь умерла по своей вине, я никак не ожидал, что у дочки портовой шлюхи окажется такое слабое сердце. А между тем я отдал ее матери кругленькую сумму за эту маленькую сучку. — Ирвин выдавил из себя смешок, его пальцы ловко играли лезвием. — Ее никто никогда не найдет, а скоро и ты исчезнешь.

— Меня объявят в розыск, — уверенно сказала я. — Ты ответишь за свои преступления. Чейз не успокоится и отыщет меня.

— О да, Блэкстоун будет землю рыть! Сбежавшая невеста станет темным пятном на его безупречной репутации, а если кое-кто еще и пустит слух о его жестокости, то прощай, блестящая карьера.

Но сам виноват, нельзя было лезть в чужие дела.

— Какой же ты мерзавец! — выпалила я, содрогаясь от отвращения. Ирвин навалился на меня, его похотливые руки шарили по телу, пальцы выкручивали соски, зубы впивались в шею, оставляя укусы.

— У меня уже уши болят от твоих воплей. — Звонкая пощечина звоном отдалась в левом ухе, оглушив на мгновение. — Жаль, сейчас мало времени, придется тебе пару часов поскучать в одиночестве.

А мне — заняться менее интересными, но более важными делами. Чтобы обеспечить себе алиби, я организовал большой ужин в компании друзей, но скоро я вернусь, и мы продолжим.

Я всхлипнула и отвернулась, не в силах выносить его глумливую улыбку на порочном лице.

— Отдыхай пока, тебе предстоит долгая ночь.

Дверь хлопнула, оставляя меня наедине со страшными мыслями. Облегчения я не почувствовала, ибо знала, что пытка, резко прервавшаяся, вскоре будет продолжена.

Возможно, я даже не переживу эту ночь. В попытках освободиться прошло немало времени, я дергалась в надежде сбросить оковы, но ремни лишь сильнее впивались в запястья и щиколотки. Окончательно ослабев, я уткнулась лицом в грязный тюфяк и заплакала, глотая горькие слезы.

— Если бы я могла, то убила бы тебя, чтобы избавить от страданий.

Услышав незнакомый голос, я подскочила, как ужаленная. Щурясь в полумраке, пыталась разглядеть того, кто со мной заговорил. Невысокая худенькая девушка, почти девочка, стояла рядом с кроватью.

В моей тюрьме, в которой и без того было не жарко, стало еще холоднее.

— Лорена… — У меня изо рта повалил пар, кожа покрылась мурашками.

— Тебе будет очень больно. — Равнодушный голос ледяным кинжалом страха пронзал меня.

— Утешительница из тебя ерундовая, — откровенно заявила я.

Лорена присела рядом со мной и коснулась призрачным пальцем щеки. Круглая слезинка, выкатившаяся из глаза, застыла, превратившись в льдинку.