Порочная слабость

А мое тело сорвалось к ней, в тот же рай, где сейчас находилась Лина.

Из груди рвался смех. Черт побери! Ведем себя, как подростки!

Но Лина судорожно выдохнула, устроилась так, чтобы ее юбка скрыла все стратегически важные места, принялась короткими поцелуями изучать мою шею.

А я прикрыл глаза от кайфа, который испытывал каждый раз, находясь рядом с любимой.

– Пусть едет, так и быть, – вздохнула Лина. – Не могу устоять перед твоими доводами.

Я хрипло рассмеялся. Аналогично.

– Как ты? – спросил я, осторожно поглаживая жену по пояснице.

Но все это в прошлом. Ведь все будет хорошо.

– Замечательно, – зевнула Лина. – Но пельменей хочется. Думаешь, они уже все слепили?

– Если втроем, то возможно и управились, – предположил я.

– Пойдем, поглядим, – еще раз зевнула Лина.

Я тихо рассмеялся. Проказница моя.

Вместо слов, подхватил жену на руки. Легкая она у меня, совсем девчонка.

Но эта девчонка принялась возмущаться.

– Леша! Ну я и сама дойду! – пропыхтела она, но лишь крепче обняла за шею, а потом и вовсе принялась скользить приоткрытым ртом по моему виску.

– Дойдешь, – согласился я. – Но мне так больше нравится. Не ерзай, женщина!

– Слушаюсь! – озорно зашептала Лина.

С трудом подавил желание вернуться на ту самую лавочку. Решил, что второй раунд перенесем в более удобное место, например, в нашу спальню.

Когда мы оказались дома, то стало ясно: пельмени мы едим и, возможно, сегодня.

Леся, перепачканная в муке, раскатывала тесто, напротив сидел Кирилл – сын Славика. Парень тщательно вылепливал каждый пельмень, правда получались они все косыми и кривыми. Но, как говорит моя жена, главное – вкусные.

А вот наш оболтус Сема чинно и важно лежал на диване, заткнув уши наушниками, «рубился» в очередную игрушку и всем видом показывал, что лепка пельменей – не его призвание.

Аккуратно поставил жену на ноги. Леся стрельнула глазками в сторону брата. Видел, что еще пара минут, и она швырнет в брата скалкой.

– Да ну его, – высказался Кир.

Мальчишка не заметил нашего появления, так и сидел, послушно занимаясь порученным ему делом. В четырнадцать Кир был весьма серьезным. И часто нам всем казалось, что пацан уже родился взрослым.

– Тут осталось всего ничего, – зевнул Кирилл.