Порочная слабость

Леша каждым касанием погружал меня в странное гипнотическое состояние, когда ничего не замечаешь вокруг. Весь мой мир сосредоточился на этих пальцах, терпком аромате мужского парфюма и обжигающих воспоминаниях минувшей близости.

– Пару дней, Лина, – пробормотал Леша. – Через пару дней все должно закончиться.

– Совсем все? – эхом повторила я.

– Почти, – хрипло ответил он.

Я выдохнула прямо в теплый свитер, спрятавшись носом в него.

Странное чувство тревоги зародилось где-то в грудной клетке. Эта тревога росла и крепла, пробиралась по всему телу, сжимала каждое нервное окончание.

– Я велел парням выдать тебе патроны, – проговорил Леша, его крепкие руки сомкнулись на моих плечах, огладили спину, задержались на талии. – Если пообещаешь не отстреливать мою охрану.

– Не буду, – согласилась я. – Я никогда не стреляла в живых людей.

– Не страшно, Лина Лехина, – хмыкнул Алексей, доводя меня до чистого безумия бархатистыми нотками в голосе и обжигающими прикосновениями к моей коже. – Оставь это дело мне.

Вопреки здравому смыслу, мне было грустно покидать башню Зверя. Казалось, будто часть меня осталась здесь, в квартире, где я провела несколько недель своей жизни. Впереди меня поджидала неизвестность, а возможно, и смерть.

Я боялась озвучить свои мысли вслух. И без них Алексей считал меня мелкой капризной девчонкой. А мне так хотелось быть для него взрослой женщиной.

Следующие пару часов я провела на заднем сиденье тачки Заверина. Сам Алексей находился рядом, постоянно с кем-то разговаривал по телефону, решал какие-то важные вопросы, с кем-то ругался, кого-то слушал, кому-то раздавал короткие приказы.

За исключением тех моментов, когда опускал руку на мое колено или сжимал мою ладонь своей.

Было приятно. Но я молчала. Лениво следила за пробегающим за окном пейзажем. И думала о том, что случится через два дня. Что будет, когда Шах исчезнет с горизонта, и моей жизни больше ничего не будет угрожать?

Я боялась искать ответы на подобные вопросы.

Дом, в который привезли нас охранники, выглядел величественно. Два этажа кирпичей, новенькая крыша и окна. Но становилось понятным, что особняк был отреставрирован совсем недавно. И он меня пугал. По необъяснимым причинам мне хотелось вернуться в машину и уехать обратно в город, пусть даже пришлось бы жить на двадцать пятом этаже за плотно занавешенным окнами.