Порочная месть

Кейн проталкивает его глубже и я, боясь, что он захочет прекратить или сочтет меня скучной, старательно глажу его по всей длине.

Это странное действо отзывается в теле волнительным восторгом, поэтому я инстинктивно вытягиваю вперед шею и целиком вбираю его в себя, от чего веки Кейна вздрагивают, на короткое мгновение лишая его лицо равнодушия. Мой рот невольно дергается в улыбке, от того, что мне удалось его удивить, но торжеству не суждено длится долго, потому в то же мгновение звучит:

— Пока ты в моей спальне — ты подчиняешься.

 — и в подтверждение этих слов, его палец, словно наказывая меня за неповиновение, проскальзывает так глубоко, что я закашливаюсь.

Я моргаю в знак того, что я поняла, после чего Кейн, не отрывая от меня глаз, находит мою висящую вдоль тела ладонь и кладет ее себе на живот. От соприкосновения с его горячей кожей и упругими мышцами, глаза распахиваются шире и я машинально вдавливаю пальцы сильнее. До сих пор происходящее кажется мне сном: Кейн позволяет мне дотрагиваться до себя, а я стою перед ним в одних лишь трусиках.

Но даже если это и сон, тогда я не хочу просыпаться, потому что знаю, что о том, что происходит сейчас я никогда не пожалею.

Тяжелая ладонь накрывает мою и тянет вниз, к ребристой резинке спортивных штанов.

— Трогала когда-нибудь член? — без тени заигрывания или флирта спрашивает Кейн, слегка поднимая темную бровь.

Настойчивая прямота его взгляда обескураживает, а влажный палец, лениво массирующий нижнюю губу отвлекает, поэтому все, что я могу сделать — это отрицательно мотнуть головой.

О каких членах он говорит, что если мое сердце и тело хранит верность ему одному с тех пор, как мы впервые встретились.

Глаза Кейна прищуриваются, словно берут на себя функцию детектора лжи, и внимательно изучают мое лицо, после чего он ровным голосом отдает свой очередной приказ:

— Спусти руку вниз и потрогай меня.

И я словно запрограммированная его командами кукла-робот скольжу подушечками вниз: с замиранием сердца миную преграду в виде плотной ткани и сразу же упираюсь во что-то тугое и горячее, оставляющее влажный след на пальцах.

— Трогай.

Я обхватываю член неуверенной рукой, ощущая как под тонкой атласной кожей перекатывается внушительная твердость. Я не знаю, каков среднестатистический размер мужского достоинства, но уверена, что у Кейна он больше, чем просто средний: крупная вершина с туго натянутой кожей, объемный ствол и выпуклые вены, оплетающие его длину.