Порочная месть

Очевидно, моя растерянность написана у меня на лице, потому что Кейн добавляет:

— Я предпочитаю говорить правду, Эрика. Это меня более чем устраивает.

— Хорошо, что твоя правда ко мне милосердна, Кейн.

Глупо расстраиваться из-за того, как бы могло быть, будь на моем месте кто-то другой, или у Кейна было ко мне другое отношение. Сейчас я хочу радоваться тому, что получила лучшие ответы на все тревожащие меня вопросы: я для него особенная, и дело вовсе не в ребенке.

— Теперь ты готова ехать?

В молчании я киваю и в этот момент впервые вижу, как Кейн по-настоящему улыбается.

Небольшие морщинки собираются в уголках глаз, а радужка перестает быть непроницаемо-темной. Сейчас она цвета переливающегося на солнце коньяка, а улыбка, пусть лишь одними губами, — самая красивая из всего, что я видела.

— Кейн… — слова вылетают так неожиданно и скрипуче, что я сама пугаюсь.

— В чем дело?

Поздно себя останавливать. Этот день дал мне так много, но я как ненасытный игрок, проникшийся вкусом победы, иду ва-банк.

Ставлю на кон свое сердце, потому что финальный выигрыш того стоит. Рискую, возможно, но риск не так и безрассуден, потому что раздача одной за другой сдает мне лучшие карты.

— Если это все не из-за ребенка… и больше нет причин держать меня рядом…тогда почему ты везешь меня к себе?

— Потому что я хочу, чтобы ты была рядом.

— Почему ты хочешь, Кейн? — от волнения я цепляюсь за подлокотники кресла и слегка приподнимаюсь, как если бы это помогло мне дотянуться до ответа.

 — Почему именно я?

— По-моему, это очевидно, — Кейн слегка хмурится, но удерживает мой взгляд.

— Нет, нет… — я упрямо мотаю головой и от волнения стучу пяткой о подножку. Эмоции сыплются из меня как из прохудившегося решета, выстреливая короткими фразами — Мне не очевидно. Я заслуживаю знать, Кейн… Любая женщина заслуживает. Я не понимаю, почему…Почему ты не можешь…Ты ведь отлично управляешься с правдой.

— С твоей правдой мне управляться куда сложнее.

Я набираю побольше воздуха, я поднимаю глаза.

Сейчас или никогда. Все или ничего. Я должна знать.

— Ты любишь меня, Кейн?

Хочется зажмурится, пока тянутся эти бесконечные миллисекунды, отделяющие меня от самого долгожданного ответа в моей жизни, но я не делаю этого, потому что хочу видеть его глаза. Потом я много раз буду благодарить себя за подобную смелость, потому слышу:

— Да, люблю.

Эмоции разрывают меня на части. Самые разноцветные, самые яркие. Невероятно счастливые эмоции.