Онлайн-библиотека книг
Он слишком близко, в глазах его горит огонь похоти…»
Мамочки, я серьезно так написала?
«… и он заставляет мои трусики намокать. Прислонившись к прохладной стенке кабины, я смотрю, как босс делает шаг ко мне, и понимаю, что то, что мы начали в переговорной, продолжится прямо сейчас.
Под его требовательным взглядом я опускаюсь на корточки и берусь за пряжку ремня, ощущая под ребром ладони вздыбившуюся плоть…»
Это капец. «Вздыбившуюся»? А чего не «взъерепенившуюся»?
Я бездарность…
Оставив в покое свои волосы, я закрываю глаза рукой, но через раздвинутые пальцы дочитываю абзац.
«… плоть и выпускаю ее на свободу. Повинуясь властной руке, надавившей мне на макушку, я облизываю губы и скольжу ими по толстому члену, заглатывая до конца…»
Мать моя женщина!
Соколов от меня этого ждал?
Аж испарина выступает.
Не дождался бы. Я тут карандаш в рот беру и давлюсь. Куда мне горловой?
Но вообще… гендир реально думал, что я обслужу его в лифте?
Меня вдруг бросает в жар.
То есть он вот представлял, как я у него буду отсасывать? И в брюках выпирали не руки, сжатые в кулаки?
Заставляя меня нервно сглотнуть, воображение подбрасывает мне картинку, как я обрисовываю кончиком языка головку, ласкаю уздечку… Темные глаза Дмитрия Константиновича почти чернеют, а у меня в трусишках становится мокро…
Дыхание учащается.
Господи, я извращенка.
Разумеется, я бы не стала такого делать, но в этом что-то есть.
Меня хотел элитный самец.
Легкое возбуждение вполне себе просыпается, когда я вспоминаю это Соколовское: «Корниенко, ты долго будешь испытывать мое терпение?», и голос у него был такой хриплый.
Короче, походу, генеральный и правда рассчитывал на минет, а я смылась.
Теперь, понимая, о чем именно думал босс и в каком виде он меня представлял, я точно не хочу показываться ему на глаза. Пусть увольняет, лишь бы мама не узнала, за что.
А непрочитанное письмо все еще висит в сетке."
"Собравшись с духом клацаю мышкой на мигающий конвертик и, до того, как появляется надпись: «Сообщение отозвано пользователем Соколов Дмитрий Константинович», еле успеваю прочитать:
«Вы уволены».
Было и нет.
Почему отозвал? Решил, что это и так понятно?
Пока я гипнотизирую пустую переписку, всплывает новое сообщение.
Первым делом я трусливо зажмуриваюсь.
Да. Я — ссыкунишка.
Сердце бухает, как сумасшедшее, вот-вот грудину проломит.
Приоткрываю один глаз.
«Корниенко, жду тебя в восемнадцать ноль-ноль.
