Онлайн-библиотека книг
"
"— Ладно, но ты за это расплатишься, Маша…
Я тянусь за поцелуем к Соколову, чтобы заглушить то, что из меня рвется, но он словно издеваясь уклоняется и опять прижимается губами к моей шее, оставляя меня без прикрытия.
Дмитрий же, решив, что я готова, проталкивает третий палец в мою тесноту. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, и все равно у меня вырывается тоненький протяжный стон, когда всеми тремя он куда-то нажимает на передней стеночке и круговым движением обводит клитор.
Меня трясет у него в руках.
Фоном слышу вопрос снаружи: «… видели Корниенко?».
Перед глазами пелена, стук сердца громче дыхания.
Ослепительная вспышка лишает меня всех сил.
— Хорошая, — хвалит меня Соколов. — Хорошая девочка.
На секунду я чувствую свободу и чуть не съезжаю по стенке на пол. Это Дмитрий отстранился от меня на минуту. И только в это мгновение я понимаю, что икры ног почти свело судорогой от того, как я балансировала.
Соколов не дает мне сползти вниз, перехватывая одной рукой.
Другой он берется за пряжку ремня…
Я сейчас просто кусок мяса и не могу выдвинуть ни одного аргумента, почему ему не нужно трахнуть меня прямо сейчас.
И когда уже раздается щелчок пряжки в вязкую атмосферу порока врывается рингтон моего мобильника. Судя по мелодии, мне звонит Светлана Анатольевна.
Глава одиннадцатая
Рвусь поднять трубку, но рука Соколова мне не позволяет.
— Это СветланАнтольна, — лепечу я.
— Запретить, что ли, использование мобильников в рабочее время? — злится босс, замерев с недорасстегнутой пряжкой.
Смотрю на него в ужасе.
Тиранище!
Разве можно так жестоко? А как же соцсети? А книжечку почитать?
Это, что же, придется все время работать?
И тут же сглатываю.
Это еще как трудиться надо будет… Судя по взгляду Соколова, не отчетов он от меня ждет.
«Бухгалтерия — это не твое, Маша».
Телефон затыкается, но я уже в своем уме и судорожно оправляю платье.
— Ты чего творишь, Кориенко? — с угрозой спрашивает Дмитрий. — Хорошо же начали.
— И кончили тоже неплохо, — бормочу я, поправляя под суровым взглядом генерального груди в вырезе.
— Ты за себя говори, — цедит он, отнимает мою ладонь от титек и перекладывает себе на ширинку.
Я жестоко краснею, хотя кажется, что сильнее уже некуда.
Начальственный орган готов карать бескомпромиссно…
Рот отчего-то мгновенно наполняется слюной, но я, уже потушившая пожар, нахожу в себе силы лапку отнять, хотя там под тканью темно-серых льняных брюк подрагивает нечто интересное.
