Порочные сверхурочные (СИ)

Оборачивается на Артемьева:

— Куда?

— Прямо и налево, — машет тот рукой в сторону и теряет к нам интерес.

А Соколов стремительно ведет меня в указанном направлении, я только и успеваю цапнут сумочку со спинки стула.

— Но выход там! — растерянно сообщаю я, пока не определившись, как я отношусь к подобному мужланству. Сашка бы сказала «токсичному мачизму».

— Мы не на выход, — бросает мне через плечо пока еще мой босс, лавируя в проходах между столиками.

Блин.

— А куда? — даже протест откладываю. Интересно же.

— Туда, где нас не побеспокоят, — рявкает ДК.

— А откуда он знает, где нас не побеспокоят? — озадачиваюсь я.

— Это его ресторан, — цедит Соколов.

— А…

— Маш! — осекает меня он, втаскивая в какую-то комнату. — А ну-ка быстро и внятно. Какого хрена?

Задвигая радость от того, что Соколов вроде как проявил собственнические инстинкты в мой адрес, я начинаю злиться. Внятно? Еще бы вопросы так же задавал.

Складываю руки на груди.

Не получается. В одной руке сумка, в другой — до сих пор зажата вилка.

ДК закатывает глаза, отбирает у меня столовый прибор и бросает его на один из имеющихся неподалеку стульев.

— И что ты хочешь услышать? — меня так бесит это закатывание глаз, что я тут же вхожу в роль оскорбленной невинности.

Окинув меня взглядом с ног до головы, Соколов запирает дверь на замок изнутри.

— Я хочу понять, какого хера ты заблокировала меня в соцсетях, не читаешь рабочую почту, таскаешься в развратном виде к мужикам и ешь чужое мясо? — он надвигается на меня, и я начинаю пятиться.

Потому что, если он подойдет впритык, у меня ни фига не выйдет делать независимый вид. Взгляд снизу-вверх это исключает.

— Потому что не могу сожрать твои нервы!

Я думала, этот ответ вызовет у Соколова вопросы, но нет. Похоже, он просто считает, что я неадекват, и переходит к следующей животрепещущей теме:

— Что история с уходом? Ты решила уволиться?

— Да. Ты это заслужил, — я вспоминаю свои вчерашние метания по квартире. Еще и не того он заслуживает.

— Я, видимо, не тому богу молился, что заслужил не божий дар, а божью кару.

ДК наконец настиг меня у письменного стола.

— Ты мне не позвонил. И не написал. Я была для тебя только телом…

— Маша, в субботу я валялся с головной болью, а в воскресенье мне позвонила мать и попросила помочь. Нужно было перетереть с прорабом. А он почему-то русского языка не понимает. У меня сел телефон. Я написал тебе в соцсетях с ноута. И что? Оказывается, я в черном списке.