Порочные сверхурочные (СИ)

Еще немного и начну биться в конвульсиях.

Блинский блин, ну почему я не могу просто потерять сознание?

А гендир, что, провидец? Как он меня вычислил?

Соколов, словно читая мои мысли, захлопывает папку, которую держит в руках, и я понимаю, что это оно, мое личное дело. С фоткой, как полагается. Очень тоненькое, ненажористое. Откуда ему быть пухлым, если я тут работаю всего три недели? Вела ведь себя тихо, как мышка…

Вот не мой сегодня день.

Что там? Коридор затмений? Ретроградный меркурий? Парад планет? Стрелец в деве?

От Дмитрия Константиновича веет холодной агрессией.

Страшненько.

Мне определено решили вставить по первое число, а зачем еще Соколову мое личное дело?

Я считаю, это не плохо, если меня всего лишь уволят, пытаюсь я найти повод для оптимизма. В Америке меня, наверное, бы сожгли. Это ведь все харассмент. И письма с непристойным содержанием, и ногой по штанам…

Впрочем, по виду Соколова и не скажешь, что я нанесла ему какую-то травму.

Решаю не дожидаться, пока меня публично выпорют.

К моему ужасу, Дмитрий Константинович выходит следом за мной. Я усиленно шевелю булками, чтобы увеличить отрыв, но кенийский бегун сегодня не в форме и встречает достойного соперника.

У меня нет таких длинных ног, как у Соколова, и шагать так широко на проклятых каблуках и в юбке-карандаш я не могу, так что меня неизбежно настигают у лифта, кабина которого с издевательским звонком успевает захлопнуться перед моим носом.

Будь проклят офисный дресс-код!

И строители этого чертового здания!

Лифты — это отдельная боль нашего бизнес-центра. Их тут целых три, но толку от них никакого. Они огромные, медленные и, чтобы попасть в них поутру, нужно пройти гладиаторские бои.

Есть еще один, маленький и юркий, но он только для генерального и на пин-коде, а посему простым сотрудникам не доступен.

В общем, почти поцеловав блестящие металлические двери, я на глазах у сложившего на груди руки Дмитрия Константиновича начинаю метаться между кнопками вызова.

И это приводит к трагическим последствиям.

Последняя кнопка находится в опасной близости от огнедышащего начальства, поэтому я, стараюсь поскорее отвернуться и отойти, и, как назло, от резкого движения папки, придерживаемые лишь одной рукой, сыплются на пол.

Я наклоняюсь, чтобы их подобрать, и… упираюсь задницей прямо в… то, что у босса ниже пряжки ремня.

Еле сдерживаюсь, чтобы не застонать от досады.