Порочный рокер

Но этого так и не произошло, и через некоторое время я смирился с тем фактом, что мы не подходим друг другу. Но требуется некоторое время, чтобы пережить расставание с кем-то, кто тебе небезразличен, чья жизнь так тесно переплетена с твоей. Я никогда не желал причинить ей боль, но знал, что не смогу остаться с ней.

Хорошо. Это объясняло сегодняшнее поведение Эль в отношении меня. Дело было не столько в том, что я ей не нравилась. Она толком не знала меня.

Дело в том, что Джесси разбил ей сердце.

– Люди называют меня сердцеедом, – произнес он, словно прочитав мои мысли.

 – Мне не нравится разбивать сердца.

Я уловила его посыл. Прочувствовала. И поверила ему.

В свете того, что он мне только что рассказал, стало понятно, почему он не хотел отношений.

Разве можно придумать что-то более разумное, чтобы не разбивать сердца, чем вообще никому не позволять себя любить?

Проблема в том, что я правда полюбила его, безответно. И как раз в этот момент я пыталась понять, как мне его отпустить. Я знала, что все это скоро закончится, и, несмотря на боль, которая начала подкрадываться к горлу, заставляя дышать все труднее и труднее каждый раз, когда смотрела на него, я никогда не хотела поцеловать его так сильно, как сейчас.

И я не стала себе в этом отказывать.

Я положила руку ему на щеку, подалась вперед и прижалась губами к его губам. А потом нежно и медленно поцеловала. Он ответил мне тем же, его тело постепенно напрягалось, дыхание становилось тяжелее, когда он приподнялся на кровати, чтобы обнять меня.

Он перевернул меня, вдавливая в матрас всем своим весом, и я позволила ему. Я хотела, чтобы он меня окутал своим теплом. Я хотела ощущать его тело, горячее и сильное, прижатое ко мне, его запах, вкус, когда он целовал меня так, что я едва могла дышать.

Он отстранился, и я глотнула воздух. Его глаза были прикрыты от вожделения, и в их темных глубинах снова появился блеск. Он наклонился, чтобы поцеловать меня в шею, и я вздохнула. В тот момент я бы позволила ему делать все, что он захочет, независимо от того, как сильно потом будет болеть мое сердце.

Мне было все равно. У нас еще в запасе неделя. И я возьму от нее все.

– Как насчет старого доброго секса в миссионерской позе, – промурчал он мне на ухо. – Слышал, она твоя любимая.

Я рассмеялась, когда он уткнулся носом мне в шею, но прошептала в ответ:

– Теперь я в этом не уверена.

– Нет? – Он заинтригованно посмотрел мне в глаза, приподнявшись.

– Ну… в любом случае у нее есть конкуренты. – И это правда.