Порочный рокер

Если то, чего ты боишься, – это превратиться в нее, то знай, ты – не она.

Хотя я и не могла видеть его глаз, я почувствовала, как он отвел взгляд.

– Я не боюсь превратиться в маму, Кэти. – Он снова вздохнул, и я почувствовала, как в его напряженном дыхании сквозит боль. – Я боюсь, что Джесса превратится в нашего отца. Он покончил с собой, когда мне было девять.

Я встал с постели перед самым рассветом. Утро выдалось прохладным, поэтому я надел толстовку с капюшоном и отправился на пробежку в одиночестве. Джуд вряд ли этому обрадуется, но мне нужно было время подумать.

Наверное, в последнее время я слишком часто этим занимался, но было слишком трудно выбраться из той пучины, которая неумолимо затягивала меня.

Я ненавидел это ощущение беспомощности, но каждый раз во время разговора с сестрой я чувствовал именно это.

Мой вчерашний диалог с Джессой не выходил у меня из головы; почти такой же, как и все остальные за последние девять лет.

Перед туром мне удалось провести с ней некоторое время, пока я был в Лос-Анджелесе, и ее состояние мне показалось лучше, чем когда-либо за долгое время.

Она стала больше похожа на себя прежнюю.

Затем, когда все, казалось, пошло хорошо, она замкнулась.

И, как всегда, я обошел этот вопрос стороной на вчерашней встрече с ней, боясь, что, если я скажу ей об этом прямо, она исчезнет на более продолжительное время.

Мне почти нечего было ей сказать. Я терпеть не мог, когда звучал как заезженная пластинка. Броуди, вероятно, прав. Может, мне стоит поговорить с психотерапевтом или кем-то в этом роде, и они могли бы помочь мне понять, как достучаться до нее.

Потому что то, чем я занимался последние девять лет, нисколько не помогало.

Она по-прежнему отказывалась кому-либо доверять.

Она по-прежнему отказывалась оставаться на одном месте дольше месяца.

Она по-прежнему отказывалась возвращаться домой.

Единственное, в чем я был абсолютно уверен, так это в том, что я понятия не имел, как с ней разговаривать обо всем этом. Она просто продолжала притворяться, что все в порядке, а когда я давил, она отстранялась.

Это буквально сводило меня с ума.

Я все еще обдумывал это в ду́ше и после, за завтраком с Кэти. По крайней мере, она, казалось, чувствовала себя лучше, чем вчера, когда появилась в ресторане, но все равно выглядела усталой и взвинченной, как будто не высыпалась целую неделю. Теперь нас таких двое.

Она была собой, милашкой, когда переписывалась с Деви, но немного витала в облаках.