Порочный рокер

Деви пожимала руку крепкому парню в рубашке на пуговицах с короткими рукавами, и я заметила несколько татуировок на его мускулистой руке, но не более того. Мое внимание уже переключилось на другого парня, поскольку какая-то неосознанная, первобытная часть меня отметила его привлекательность прежде, чем остальная часть смогла это вообще уловить.

К тому же он пялился на меня.

Или, по крайней мере, на мой прозрачный топик.

Деви продефилировала к двери, чтобы проводить посетителей, а я отступила в сторону с жестянкой в руках, пытаясь раствориться в стене.

Он шел на меня. Высокий и широкоплечий, его густые темные волосы рассыпа́лись небрежными волнами, что придавало ему такой вид, словно какая-то везучая цыпочка всю ночь зарывалась в них своими коготками. Его тело облегала черная футболка, сквозь которую, могу поклясться, виднелся четко очерченный пресс, – и рваные темные джинсы, обтягивающие длинные, крепкие бедра…

В моем мозгу, должно быть, произошло короткое замыкание, потому что взгляд приковался к выпуклости между его ног.

Когда я подняла взгляд, его темные, как патока, глаза сосредоточились на моих. Он остановился на расстоянии вытянутой руки и уставился на меня.

Вполне справедливо, поскольку он только что поймал меня на разглядывании его достоинства, как какую-то похотливую извращенку.

Я прочистила горло, в котором внезапно пересохло.

– Пирожок? – Я подняла банку между нами, закрывая ему вид на лифчик. – С вишней.

Он заглянул в жестянку, в которой были аккуратно разложены две дюжины миниатюрных пирожков ручной работы.

Сверху, из-под накрест выложенных тонких полосок теста, выглядывала моя фирменная вишневая начинка. Затем его взгляд снова встретился с моим. У него были самые длинные и темные ресницы, которые я когда-либо видела у мужчины. Высокие скулы. Сочные губы, которые так и хотелось поцеловать. Сильная челюсть, затемненная щетиной, как будто он не брился несколько дней. И эти прекрасные тлеющие темные глаза, заглядывающие в самую душу и заставляющие меня краснеть, да еще как.

– Может, в другой раз, – сказал он, и глубокий, сексуальный рокот его голоса пробудил те потаенные уголки моего тела, которые не распалялись безумно долгое время. Я заметила, как что-то щелкнуло о его зубы, когда он одарил меня едва уловимой улыбкой, от которой все же замерло сердце. Пирсинг?

Корица. От него пахло корицей.

Я взглянула на Деви. Она и остальные стояли в дверях, уставившись на нас.