Порочный рокер

Я обвила его руками за шею и поцеловала со всей страстью, которая была у меня на сердце. Когда он поцеловал меня в ответ, искренность момента глубоко запала мне в душу, ведь впервые это произошло по-настоящему, а не в фальшивых отношениях и на публику.

Это был просто Джесси, целующий девушку, на которой собирался жениться.

Он отстранился и сердито посмотрел на меня.

– Ты собиралась порвать со мной?

– Нет, – сказала я и поцеловала его в нос. – Не смогла бы. Мы не были вместе.

– Это правда. – Он прищурился, глядя на меня.

 – Тогда, наверное, мне следует позвать тебя на свидание.

– Приходи на шоу сегодня, – сказал он, – а после я приглашаю тебя на ужин. Где будем только мы вдвоем.

– Хорошо, – сказала я. – Но только потому, что я люблю тебя, Джесси Мэйс.

Он увлек меня на крышу студии, откуда за водоемом я смогла разглядеть арену, где Джесси сегодня вечером будет зажигать. Где его новоиспеченная невеста будет поддерживать его из-за кулис.

– Может, мы и знаменитости, – пробормотал он, – но все еще существуют места, где нас никто не найдет…

Он целовал меня, пока солнце скрывалось за водоемом, отражаясь золотым, янтарным и алым в стеклянных башнях центра города.

– Я всегда буду любить тебя, Кэти Блум, – прошептал он мне на ухо.

Это лучшие слова, что я слышала в жизни.

И этого достаточно, чтобы взрастить мечту.

Когда я выходила из своей квартиры в Нью-Йорке, меня поймал курьер.

Я направлялась в Лондон по работе; такси уже ждало у обочины. Я расписалась о получении посылки, пока швейцар и водитель загружали мои вещи в багажник.

Как только я устроилась на заднем сиденье и мы отправились в аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди, я попыталась расслабиться.

Выдалось тяжелое утро.

Dirty начали писать музыку для нового альбома, и я столько раз чувствовала себя виноватой за то, что меня не было рядом с братом, что снова начала избегать его звонков. Я знала, что он хотел как лучше. Но, уловив эти нотки чрезмерной заботы в его голосе, я буквально слетала с катушек. Он ходил вокруг меня на цыпочках с тех пор, как Кэти приехала навестить меня в Лос-Анджелесе.

Я поговорила с ним о ее визите, как и обещала ей; все прошло хорошо, намного лучше, чем я опасалась, и он признался, что переживает за меня. Он никогда не говорил об этом вслух, и обычно я просто делала вид, что ничего не происходит.

Мы танцевали этот танец уже много лет.

Но разговоры об этом ничего не меняли. Он все еще не понимал. Я все еще не хотела этого.

И мы продолжали танцевать.