Порочный рокер

– Серьезно? – Слегка ошеломленное выражение его лица заставило меня задуматься, сколько раз этот парень на самом деле слышал слово «нет» из уст женщин… и только лишь по этой причине мне захотелось его произнести.

– Ну, во‐первых, у меня есть работа.

Он поднял свою чашку с кофе.

– Да, эта. Это заведение моей сестры, и я работаю здесь четыре дня в неделю.

– Да? И сколько ты здесь зарабатываешь в день?

Я скрестила руки на груди:

– Знаешь, о таком невежливо спрашивать. – В основном потому, что ответ ставил меня в неловкое положение.

Но, к счастью, нас прервала своевременно хлопнувшая дверь и стук высоких каблуков по веранде.

Я обернулась и увидела, что на нас сверху вниз смотрит моя лучшая подруга.

– Мы просто разговаривали, – выпалила я, как будто нас застукали целующимися за школой или что-то в этом роде.

– На самом деле, – сказал Джесси, – я только что попросил Кэти поехать со мной на гастроли.

Деви одарила его очаровательнейшей из своих улыбок:

– Ага. Предложил работу, – сказала я.

И тут Деви поменялась в лице.

Это было сделано искусно и едва уловимо, но я знала ее достаточно хорошо, чтобы ощутить, как моя лучшая подруга переходит в режим урагана.

– А. Ты хочешь сказать, что у тебя есть предложение для моей клиентки? – Она спустилась с веранды и направилась к нам. Даже после вчерашнего вечера она выглядела безупречно и была одета с иголочки. Эта дама еще не встречала кувшина сангрии, который мог бы притупить блеск ее доспехов.

– Именно. – Джесси поднялся на ноги. – Я как раз собирался предложить Кэти пятьдесят тысяч долларов, если она поедет со мной в тур на шесть недель.

Думаю, это больше, чем она заработает здесь за год.

Я вскочила на ноги. Это не только заставляло меня провалиться под землю от смущения, но и было правдой. И совершенно великодушно с его стороны.

Но Деви рассмеялась, и ее белые зубы сверкнули на фоне красивой смуглой кожи, словно набор крошечных отполированных кинжалов.

– Милый, – сказала она. – Ты заплатил ей сорок штук за один день работы над видеоклипом, а теперь просишь оставить свою жизнь на шесть недель за пятьдесят?

– А сколько? Семьдесят пять?

– Ты, должно быть, шутишь.

Я съежилась, но Джесси, казалось, наслаждался сражением.

– Удвой, и тогда поговорим.

– Двести. – Джесси покрутил слова во рту, словно пробуя их на вкус. Хотя это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

– Плюс проезд и проживание, разумеется, – добавила моя лучшая подруга.

Я кашлянула, пытаясь прочистить горло.