Порочный рокер

Мой пульс уже бился где-то между ног, близость Джесси и этот свирепый, защищающий взгляд творили безумные вещи с моим мозгом.

Верно. А я ведь девушка Джесси Мэйса… насколько всем было известно.

Я наблюдала, как, словно в сюрреалистической замедленной съемке, его рука снова легла на мое колено и принялась на этот раз поглаживать его снизу вверх. Я чувствовала мозоли от гитарных струн на его пальцах, и легкая шероховатость вызывала у меня дрожь. Его взгляд метнулся к моему, а рука скользнула под подол моего платья.

Он впился пальцами в бедро, а затем нежно перекинул мою ногу себе на колени. Его взгляд остановился на моих губах, и я чуть не задохнулась от волнения. Затем он подался вперед и снова поцеловал меня.

На этот раз это было не просто прикосновение его губ к моим. Он приоткрыл мой рот и провел своим языком по моему долгим, напористым движением, затем втянул мою нижнюю губу в свой рот и медленно отстранился.

Я знала, что краснею, но, по крайней мере, в полумраке это было бы трудно заметить.

Что было не так уж трудно заметить, так это то, что мои глаза практически закатились, когда он поцеловал меня в шею, прямо под подбородком. Затем он откинулся на спинку стула, взял со стола свой напиток и сделал глоток. Он все еще наблюдал за мной, оценивая меня своими полуприкрытыми горящими глазами.

Я потягивала напиток. От Джесси Мэйса и выпивки по всему телу разливалось тепло.

Я снова отпила из своего бокала, пытаясь выровнять дыхание и не поддаться страстному желанию. По словам Деви, у меня появлялось «похотливое выражение лица» всякий раз, когда я думала о том, чтобы помастурбировать, и прямо сейчас я не могла думать ни о чем другом.

– Так… что именно мы здесь делаем? – спросила я, заполняя тишину. – Ну, знаешь, ты и я, тусуемся в клубе?

– Мы предаемся утехам. – Его губы скривились в усмешке. Затем он медленно облизал нижнюю губу и сказал: – На вкус ты как солнечный свет.

Я расхохоталась, отчасти потому, что нервничала, а отчасти потому, что… чего?

– А каков на вкус солнечный свет?

Он медленно улыбнулся:

– Как Кэти Блум и та девчачья хреновина в твоем бокале.

Я не смогла бы стереть глупую ухмылку со своего лица, даже если бы попыталась.

– Все, что мы делаем, – сказал он, потягивая бурбон, – это ради того, чтобы нас видели. – Затем он отвел от меня взгляд и стал смотреть на танцпол.

Не важно, насколько это было приятно.

Потому что каждый раз, когда он прикасался ко мне, это происходило на публике, и на это была причина.