Порочный рокер

Я провел большим пальцем по бретельке ее лифчика и наклонился ближе, а затем, коснувшись губами ее уха, сказал:

– Ты надела то самое белье.

Она посмотрела на меня через плечо, слегка прищурившись, а после подняла бокал с шампанским и произнесла тост:

– За твой новый тур.

В ответ я слегка ударился ободком бокала о ее сосуд.

– И за мою новую девушку.

Мой большой палец все еще поглаживал ее плечо, играя с бретелькой лифчика. Она слегка закатила глаза.

– Мне нравятся стразы, – призналась она, потягивая шампанское.

Кэти поперхнулась своим игристым напитком.

– Что? – Она закашлялась, отплевываясь, и потянулась, чтобы поставить свой бокал на столик у наших колен.

Я откинулся на спинку дивана, и уголки моих губ тронула улыбка.

– Я сказал, что это бри…

– Я тебя слышала. – Она уже копошилась под платьем, видимо, снимая лифчик. – Я не могу носить бриллианты.

Я просто смотрел шоу, удивленный и немного озадаченный, потягивая шампанское, пока она стягивала лифчик, не снимая платья, и просовывала его через отверстие для рук.

Она швырнула в меня лифчик.

– Потому что алмазная индустрия – это абсолютное зло.

Я поднял лифчик со своей груди и поднес к лицу. Он пах вишнями и сливками. У нее отвисла челюсть, когда она увидела, как я его нюхаю.

– Вся алмазная индустрия?

– Тебе придется вернуть его, – упорствовала она.

Я бросил бюстгальтер на диван рядом с собой.

– Я не думаю, что они примут обратно уже ношеное белье.

– Что ж, тогда пожертвуем его на благотворительность. – Она разгладила платье.

Мой взгляд скользнул по совершенству ее грудей, обтянутых мягким платьем без лифчика. Затем я поправил свой член в джинсах, раздвинул ноги и откинулся на спинку сиденья. Такими темпами девушка собиралась поддерживать во мне постоянный стояк. Я заглянул в ее сине-зеленые глаза, гадая, насколько она была пьяна. Насколько это была Кэти Блум, а насколько – игра напоказ.

– Ты, Кэти Блум, определенно не похожа на женщин, с которыми я обычно встречаюсь.

– Приму это за комплимент, – сказала она, взглянув на мою руку, лежащую на промежности.

– Что ж, у меня есть порядочность, – заявила она. – И меня не волнует, ошибочны мои ценности или нет. Они мои.

Она скрестила ноги, и мой взгляд упал на подол ее платья. Мой член затрепетал от внезапной картины: я по самые яйца в Кэти Блум, мои бедра зажаты между этими кремовыми, гладкими бедрами.