Опять стучу, слышу “входи” и через секунд пятнадцать протягиваю список из отдела кадров Евгению. Он пробегает по нему взглядом, чешет щеку и заявляет:
— Вызвать всех с удаленки на полный рабочий день. Те, кто не согласен, пусть пишет заявление на увольнение.
— С повышением заработной платы? — тихо уточняю я.
— С чего вдруг? — Евгений непонимающе взирает на меня.
— Ну, те, кто работает в штате, получает зарплату выше на процентов двадцать, — осторожно и тихо отвечаю я.
— Пусть этот вопрос решит Вадим с финансовым отделом, — Евгений возвращает мне список.
— И еще было бы неплохо, узнать эффективность этих ребят. Уверен, половину из них можно уволить без последствий, а вот оставшимся и повысим зарплату. Мне не нужны тут халявщики, которые рисуют члены и думают, что я слепой идиот.
— Вы увольняете Машу?
— Да, — Евгений твердо кивает и смотрит на наручные часы, одернув рукав пиджака. — Через два часа жду тебя на парковке.
Встает и размашистым энергичным шагом идет прочь.
— Евгений, вам не стоит обо мне беспокоиться, — блекло и несмело говорю ему в спину, нервно скручивая список в трубочку.
— Я справлюсь сама.
— Мой гражданский долг поспособствовать торжеству справедливости, Аля, — он решительно и горделиво распахивает дверь. — Все, я ушел."
"И действительно уходит, а я с досадой бью себя по лбу списком. Могла же сказать, что солгала, но струсила. Да что со мной не так?!
Глава 11
Я хотела зайти даже к Вадиму Алексеевичу, чтобы попросить его дать мне какое-нибудь срочное поручение, из-за которого бы я пропустила обед и не пришла на парковку.
Подумала и решила, что будет нечестно втягивать его в авантюру, ведь ему может и прилететь от Евгения.
К часу выхожу на крыльцо, спускаюсь вместе с другими сотрудниками, которые отправились на обед, и из-за угла торгового центра вылетает черная и хищная машина, которая резко тормозит у тротуара перед лестницей. Кто-то даже взвизгивает, а я цепенею, когда опускается тонированное стекло, и раздается сердитое:
— Прыгай!
Я бы даже с крыши бы сиганула, услышь я такой приказ, не терпящий возражений.
Девушки, что скучковались в сторонке, недоуменно переглядываются, потому что непонятно, кому именно была сказано прыгать.
— Аля!
А Аля — это я, и я вынуждена торопливо открыть дверцу и юркнуть на переднее сидение, испуганно прижав сумку к груди. Черная кожа, матовые панели и пахнет в салоне тонко и ненавязчиво легким парфюмом с нотками пряного базилика.
