Порочный босс для тихони (СИ)

Я разочарована в выборе профессии, реалиях жизни и не хочу углубляться в эту тему, потому что не желаю признавать, что мама была права, когда говорила, что с дипломом психолога я буду никому не нужна."

"Зато кофе я варю замечательный. Вадим Алексеевич всегда меня хвалит, а Евгений не высказывает своего “фи”. Молча делает глоток и повелительным жестом прогоняет, чтобы я глаза не мозолила. Нет бы спасибо сказать, улыбнуться и сделать комплимент моим новым туфелькам. Хотя нет. Обойдусь без туфелек, а то это уже выходит за рамки деловой субординации.

Валерия покидает кабинет Евгения бледной, с поджатыми губами, нахмуренными бровями и горящими яростью глазами, и ей в спину летит высокомерное:

— Пиши по собственному.

— Напишу, — шипит под нос.

Валерия закрывает за собой дверь и не мигая смотрит на меня. Сейчас она вцепится коготками с розовым покрытием мне в волосы и откусит щеку. Я молчу, ведь любое неосторожное слово может спровоцировать обиженную и разъяренную женщину на вспышку агрессии.

Я как-то раз в хостеле успокаивала пьяного гостя, который обещал, что к чертям спалит “эту вонючую дыру” вместе с “пидарасами и шлюхами”, и Валерия в своем молчаливом гневе мне его напомнила. Глаза горят тем же огнем отчаяния.

Она медленно выдыхает, приглаживает трясущимися пальцами собранные в аккуратный пучок волосы благородного пепельного оттенка и с прямой спиной подходит к моему столу. Берет пустую кружку, что стоит у ноутбука, вертит в руках и с криком швыряет в дверь:

— Мудак!

Под звон осколков подскакиваю, и Валерия, вскинув острый подбородок удаляется.

— Хорошего дня.

— Издеваешься? — Валерия оглядывается. — Злорадствуешь?

— Нет.

— Вы все тут лицемеры. Жалкие и никчемные неудачники, — она презрительно окидывает меня взглядом и выходит.

Сметаю осколки. Мне не стоит обижаться на Валерию. Человек в злости всегда говорит обидные вещи.

Дверь позади меня отворяется, и в приемную вплывает Евгений, который стягивает пиджак с влажными пятнами на лацканах и кидает на стол:

— В химчистку.

А затем расстегивает рубашку, что пропитана темными разводами кофе, а я, замерев с совком и пластиковой щеткой на длинной металлической ручке, наблюдаю за небрежным стриптизом.

Глава 2

Я сама не раз проливала на себя кофе, поэтому не особо паникую с рубашкой Евгения. Закрываю дверь уборной и утыкаюсь носом в приятную мягкую ткань. Не знаю зачем — это мимолетный и неконтролируемый порыв.