Порочный босс для тихони (СИ)

— За любовь не платят, — проглатываю солоноватую субстанцию и наблюдаю, как Евгений неторопливо расправляется со второй устрицей.

— Я не хотел тебя обидеть, — он пальцем вытирает капельку с уголка рта, и я вновь готова накинуться на него голодной тигрицей. — Лишь хотел выразить свою симпатию.

— Как клиент проститутке? — сердито подхватываю устрицу с блюда. — Да?

— Проститутки меня не интересуют, как и эскортницы, — Евгений услужливо поливает мою устрицу лимонным соком. — Я не люблю продажных женщин.

— В этом нет логики, — я всматриваюсь в его расширенные зрачки, — не любишь продажных женщин, но сам им платишь? И как это понимать?

А потом через секунду, когда Евгений едва заметно улыбается моему вопросу, до меня доходит, что он выбирает каждый раз новую любовницу и платит ей, чтобы толкнуть на скользкую дорожку и убедиться, что все “бабы — меркантильные шлюхи”. Кажется, я выбрала с ним неверную стратегию. Мне надо было взять деньги, и он бы потерял ко мне интерес, потому что я стала бы для него одной из “продажных женщин”, которых он презирает.

— Вот черт, — слетает с моих губ, и я с жадностью пожираю устрицу, отвернувшись от коварного подлеца.

— Не пояснишь, что ты имела в виду?

— Я готова взять деньги, — решительно смотрю перед собой.

Евгений молча тянется к пиджаку и выкладывает на стол возле блюда три пачки долларов. Я возмущенно охаю и в упреке смотрю в его лицо:

— Ты охренел?

— Что?

— Ты их принес!

— Я же обещал, — Евгений пожимает плечами и поедает очередную устрицу.

— Вот же… — я проглатываю возмущения, — не хотел он меня обидеть! И притащил тридцать кусков, что обидеть в три раза больше!

— Я не понял, — Евгений смеется, — ты деньги берешь или нет?

— Нет! — взвизгиваю в его лицо. — Не нужны мне твои деньги! Могу сказать, куда тебе их засунуть! Как ты мог?

Я подскакиваю на ноги и оскорбленно цокаю к двери, которую я отчаянно дергаю, позабыв, что она заперта.

— Я же сказал, сегодня ты не сбежишь, — Евгений прикладывается к бокалу с вином.

— Ты мне надоел, — я скидываю босоножки, сбрасываю под его изучающим взором платьице и снимаю трусики, — давай закончим с этим цирком и разойдемся.

От темного и возбужденного взгляда по телу пробегает волна мурашек, и Евгений медленно встает, отставляя бокал на столик. Шагает ко мне, и я пячусь к двери. Моя смелость оставила меня, и я готова просить о пощаде.