Порочный доктор

Блин, у нас на работе всё в курсе, что через три недели планируется моя свадьба. Я все уши прожужал девчонкам, какая моя невеста хорошая, замечательная, и как я влюблен. Если узнают, что она меня кинула... Чёрт, да я повешусь от всеобщей жалости и сочувствия. А с хирургии медсестры ведь каждая вторая ещё и утешать полезут. Лично и со всей страстью. Я не вынесу этого, Любаш, понимаешь?

О да, я понимала. Куда лучше, чем представлял себе мой коллега. Правда, на прошлой работе на меня обрушились скорее безмолвная всеобщая насмешка, но были и те, кто подходил, утешал.

Не прямо, но намеками. Скорее всего такие же, как я, жертвы насилия Арсения. И было это утешение хуже горькой редьки. Мне так не хотелось об этом говорить, даже думать! А тут кто-то, пусть даже из лучших побуждений, подходит и ковыряется, ковыряется в незажившей сердечной ране своим ненужным сочувствием с дежурными фразами. Так что понимаю я, Юра, на все сто процентов понимаю!

Я вдруг призадумалась. А что, собственно, я теряю? Квартира у Тихонова большая, места двоим хватит с лихвой.

До работы путь чуть длиннее, но если муженёк будет меня подвозить, то даже быстрее выйдет. Смогу приглядеть за бедным мамонтом, чтоб он с тоски какую-нибудь глупость не сделал. Ну и наконец, тоже от жалости избавлюсь. Пусть все видят - у меня всё хорошо, даже замуж позвали!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.

Свадьбу провели скромную и небольшую. Я вообще думала расписаться только, но Юра переубедил, сказал, иначе нам не поверит никто.

Поэтому десяток гостей, родители с моей и его стороны, простое, но симпатичное свадебное платье в стиле ампир, купленное со скидкой, но севшее, как родное. И поездка на байке по ночному городу вместо первой брачной ночи. Ветер трепал фату и красиво уложенные волосы, пытался задрать платье, как наглый соблазнитель; ночной воздух в сотрудничестве с бутылкой шампанского пьянил до головокружения; широкая спина Тихонова казалась защитой от всех беда. Автострада мчалась навстречу, за спиной словно вырастали крылья, хотелось смеяться и кричать - и я не отказывала себе в этом удовольствии.

Домой, к Юре, мы приехали на рассвете. Мамонт перенес меня через порог, легко и непринужденно, как пушинку, хотя я протестовала. Что за дурацкий обычай, смысл его соблюдать? Всё равно ведь у нас всё не по-настоящему. Но Тихонов буркнул - ""Так надо!"" - и я не стала с ним спорить. Тем более, приятно, когда тебя на руках носят.