Порочный отчим

А вот у Руслана теперь могут быть проблемы. Выстрелил в сынка депутата, еще и лицо ему расквасил. Перелом там точно есть, судя по хрусту. Возможно, даже придётся вправлять переносицу на место или делать пластическую операцию.

Что я не видела, какой мощности был удар? Не видела Руслана во всей своей адской красе на территории ринга?

Он же силу не умеет рассчитывать. Для него может это был удар так, в пол силы, а для придурка… полжизни в инвалидном кресле. Влад же хлюпик, дрищеватый выскочка. Руслан мог просто на него дунуть, и тот бы выше деревьев воспарил.

— Замерзла?

Забиваюсь в углу на переднем сиденье плотнее и немо плачу.

— Сейчас печку включу.

Зубы стучат очень сильно.

Я не так сильно замёрзла, как испугалась.

— А вообще, знаешь что… — внезапно, взгляд Медведя падает на мои голые коленки.

Черт, нелепо как вышло. Я не заметила, как край платья задрался.

Слишком откровенно…

Я хотела его поправить, как вдруг Руслан схватил меня за запястье и сильно его сжал.

— Зачем бензин без толку палить, я знаю другой способ тебя согреть.

И он бесплатный.

В горле образовался острый ком, который я попыталась проглотить, когда посмотрела в лицо мужлану. Полные губы обнажили коварный оскал, а тёмные зрачки вспыхнули красным заревом.

Твою ж…

Мне знакомы эти эмоции!

У него глаза как у быка кровью наливаются. Зверь перевозбудился.

— Т-т-т-ы… — забываю родную речь. — Чего з-задумал?

Выдёргиваю руку из властной давки здоровяка.

Горячо! До сих пор чувствую его наглые пальцы на коже.

Словно они ожоги оставили. И синяки. Как одичалый со мной обращается. Внезапно, до меня доходит почему Медведь возбудился. Или он настолько прожорливый мужчина, что ему нужно минимум три раза в день пар выпустить? Или во всём виновато дурацкое происшествие. Нужно сбросить напряжение, срочно. После тех жутких разборок.

— Я опять спас твою глупую задницу от дерьма! Как на этот раз расплатишься?

Мужчина резко даёт по тормозам.

Я бросаюсь к дверной ручке, но звучит характерный «щелк» и двери блокируются.

Массивное тело накрывает меня собой, окуная то в прорубь, то на самое дно жерла извергающегося вулкана.

— Рита, Рита, Рита…

Хрипит рядом с ухом его страшный голос, напоминающий урчание льва, и сумасшедшие цунами из дрожи несутся вдоль позвоночника, аж дыхание перехватывает.

Медведь грубо хватает меня за шею, разворачивая к себе лицом. Пугаясь, я выставляю вперед руки, сжимаю кулаки, готовясь обороняться.

— Я тебя сейчас сожру!

Рывок.