Порочный

Сейчас мы определяем происхождение болезни и степень тяжести, – равнодушно отозвалась женщина в белом халате, перебирая кончиками пальцев листы в ежедневнике.

– Но… – бросил ещё один изумленный взгляд на картинку в телевизоре, ощущая, что глаза вот-вот вывалятся из орбит.

Я провел ребром ладони по голове, а затем вдруг до боли сжал свои взъерошенные волосы. Господи, но почему?! Сомнений быть не могло. Излишне худая, с волосами до самой задницы… Не в силах больше смотреть на это, тихо спросил:

– Когда я смогу её навестить?

– Мистер Легран, боюсь, в ближайшее время это невозможно.

Истерика случилась с пациенткой после того, как я показала ей вашу фотографию…"

"Между нами установилась смертельная тишина. Слышно было только, как стучит мое сердце наперегонки с часами в ее кабинете. Не в состоянии подобрать хоть какие-то слова, я развернулся и, оглушенный ударами собственного пульса в ушах, покинул кабинет. Спустя несколько минут вернулся в машину Демиана.

– Они все наперебой твердят, что я могу её убить… – прошептал лишенным эмоций голосом, усаживаясь на пассажирское кресло.

Друг поморщился, на что я просто закрыл глаза, проваливаясь всё глубже и глубже в беспросветную мглу собственного сознания. Земля ушла из-под ног. Точка опоры сместилась.

– Убить человека способно только безразличие. Уж поверь профи. Если ты откажешься от нее сейчас, то первый вставишь кинжал в хрупкую спину. Знаешь, когда на войне заканчивались патроны, бойцы умирали под музыку, а мы с тобой ещё повоюем, братишка! – Демиан прокашлялся, а затем тихо добавил.

 – Не бросай её. Мона сильная девочка, она справится. А любовь способна творить чудеса…

Тягучие сумерки сгустились над Парижем, когда мы попрощались с другом, и я вернулся обратно в особняк. Нужно было посоветоваться с отцом, чтобы скорее придумать способ вернуть Симону домой.

Зашел внутрь, обнаружив, что свет в гостиной уже не горит. В желудке с самого утра было пусто, но вместо того, чтобы заглянуть в кухню, без промедления отправился в отцовский кабинет.

К счастью, он находился внутри – на это указывала тонкая полоска света, разрезавшая темное пространство между паркетом и стеной.

– Отец… – приоткрыл дубовую дверь, так как на мой стук ответа не последовало.

– Что тебе здесь надо? – холодно отозвался он, не поднимая головы.

Сделал несколько шагов вперед и замер как перед пропастью.