Порочный

Симона

Отошла от окна, испытывая полнейшее опустошение. Он только что скрылся в воротах, как обычно уезжая на целый день по делам. Поздно вечером заезжал переодеться и вновь исчезал, только уже в её компании. Спустилась в столовую и нехотя подвинула к себе тарелку со свежими ягодами. Аппетита не было. Впрочем, на завтрак, как обычно, одиночество. Оно же ожидало меня на ужин и на обед. Одиночество казалось уже частью моей жизни. Проросло и укоренилось глубоко внутри. Бросила грустный взгляд на телефон, борясь с желанием позвонить матери, но все-таки в последний момент передумала.

Наверняка, она на какой-нибудь пресс-конференции или готовится к выступлению на телевидении, или просто отдыхает от суматохи вокруг… Именно поэтому за все дни не нашла ни минутки, чтобы позвонить мне.

После развода мама словно забыла о моем существовании, погрязнув в бесконечном поиске нового мужа. Правда, с появлением в нашей жизни Анри Леграна ситуация не особо поменялась. Она не скрывала, что он для нее на первом месте. Я бы даже сказала, на пьедестале.

Родной отец тоже не присутствовал в моей жизни. Звонил раз в год поздравить с днем рождения и отправлял сообщения с безличными картинками по праздникам. У него появилась новая семья, в которой родился долгожданный наследник, поэтому я не заслуживала и крупицы внимания.

Вновь потянулась к мобильному, чтобы набрать бабушке, как вдруг вспомнила, что у нее начались кулинарные курсы, которые считались весьма популярными в Провансе. Она не любила, чтобы её беспокоили в эти дни.

Опустила в рот ягодку черники, ощущая на языке её кисло-сладкий вяжущий вкус. Сидела одна за огромным столом, мечтая просто поговорить с кем-нибудь по душам. Единственная подруга – Селеста – почти год назад перебралась в Нью-Йорк. И хоть мы поддерживали общение, дружба на расстоянии, увы, не шла ни в какое сравнение с беседой глаза в глаза.

По правде говоря, лишь один человек мог спасти меня от одиночества.

Когда я увидела Вильяма после года разлуки, поняла, что любила его всё время.

Просто раньше к этому чувству примешивалось столько других, что оно было надёжно замаскировано глубоко внутри ранимого девичьего сердца. Он всегда был для меня особенным: самым невероятным, остроумным, добрым, сильным… Лучшим другом и главным защитником. Настоящим идеалом мужчины. Видела, с какими девушками сводный брат уединяется в комнате, поэтому не позволяла себе мысли о чем-то подобном. Хоть мы родственники чисто формально, он с самого начала стал для меня родным.