Порочный

– Твои детские выходки уже сидят в печенках! Как бы сильно я этого не желал, запомни, Мона – ни одна девчонка не заставит меня плясать под свою дудку! Уясни себе это, наконец… – произнёс срывавшимся голосом, сильнее прижимая меня к подоконнику.

– Да пошёл ты! – пихнула родственничка локтем, ощутив всю его ярость на своей заднице. – Ай, мне бо-о-ольно! – всхлипнула, вдруг почувствовав, как на смену хлесткому удару ремня пришло кардинально противоположное ощущение.

Вильям стал трогать меня, сглаживая место удара ладонью.

Кончики длинных пальцев мужчины скользили вперёд и назад, блуждая рядом с узким входом. Щёки горели от стыда. Во мне боролись желание, страсть и безумная ярость. Но все слова испарились с языка, когда он ещё раз легонько задел обнаженную плоть прохладной пряжкой люксового ремня. На этот раз просто скользил им по коже, вызывая дрожь желания в самых потаённых местах.

– Ау-у-ч… – вздрогнула, сведя лопатки вместе. Сводный брат вдруг навалился на меня, упираясь в попку внушительным стояком.

Даже через трусы чувствовалось, насколько он горячий и твёрдый. От мысли о том, что он видит мою голую задницу, бугорок клитора дернулся, а маленький розовый бутончик стал увлажняться.

– Отпусти, или я всё расскажу родителям… – пропищала, гулко сглотнув.

Ещё один хлесткий удар, и я вздрогнула в момент, когда блондин просунул руку между ног, накрывая складочки ладонью.

– И об этом тоже расскажешь, капризуля? – его горячие губы коснулись моего затылка, и, чтобы не застонать, пришлось стиснуть зубы.

 – Твоя мама очень обрадуется, когда узнает, как твоя аппетитная попка трётся о мой член…Но ты ведь сама напросилась… Так ведь? – прошептал он, с таким шумом втягивая воздух, будто принюхивается ко мне.

Закрыла глаза, упиваясь тем, как теплые губы ласково скользят по моим волосам, а горячее дыхание щекочет шею. Я впала в транс, непроизвольно открывшись навстречу умелым пальцам. Немного развела ноги, позволяя Вильяму настойчивее гладить меня там.

– Я всё расскажу… Тебя… Тебя… – голос дрогнул, сорвавшись в пропасть.

– Но я ведь не железный, малышка… – его губы скользили вверх-вниз, заставляя вереницы мурашек разбегаться от затылка по позвоночнику ниже и ниже. – Невоспитанная девочка вздумала совать руки в глотку к голодному хищнику? А, Симона? – подначивал сводный брат, продолжая упираться в меня своей выдающейся твердостью.