Порочный

– Нет, спасибо, если мой жених узнает – тебе точно несдобровать… – пробормотала лучшая подруга, изумленно глядя на то, как стриптизер бесстыдно теребит свой могучий член.

– Всё, что происходит во время приватного танца с Жан-Полем, остаётся с Жан-Полем! – зычно выдал перекаченный мужик, чересчур интенсивно виляя бёдрами, и мы втроем, не сдержавшись, стали хохотать в голос…

* * *Когда горе стриптизер ушел, я выпила еще один бокал шампанского, почувствовав расслабленность.

– Ты говорила, в «Silensio» есть приватные кабинки? – задумчиво поинтересовалась у Мии.

"

"– Да, именно, – хитро улыбаясь, отозвалась блондинка.

– Мне нужно пробраться туда незамеченной. Поможете? – девчонки удивленно переглянулись, а затем хором ответили.

– Конечно!

POV. Вильям

Чуть не сломал голову, целый день придумывая способ усмирить этого урода. Ситуация казалась абсурдной – столько лет ждать, когда она подрастет и будет готова к отношениям, и теперь вновь не иметь возможности ими насладиться.

Эрик был прав – я несколько раз звонил Филиппу со своего номера, а учитывая запись драки, всё это попахивало реальным делом. Но больше всего боялся подставить отца – по моей вине он мог лишиться возможности исполнить мечту своей жизни… Я бы никогда себе этого не простил.

Но больше всего беспокоило то, что я так и не открыл Симоне свое сердце. Да и не сделал для неё ничего хорошего, по правде говоря. Только жадно облапал на заросшей травой лужайке заброшенного парка. Но черт, это было обалденно.

Я хранил в памяти каждый взмах её длинных ресниц в момент первого оргазма, подаренного моими губами, и удивительный пьянящий аромат податливого невинного тела.

В груди до сих пор пылал пожар. Мы так ни разу не были по-настоящему близки, но даже, несмотря на это, общение с Симоной вызывало в душе самые живые и сильные эмоции. Эта капризная девчонка создана для меня, она задевает за живое каждую чертову струну в душе. Внутри всё леденело от осознания, что мне снова придется ее оставить, хотя я знал – это наше расставание будет последним.

Её от меня уже ничего не спасет. Моя хрупкая дерзкая девочка с глазами, в которых плещется неразбавленный виски. Дыхание перехватывало от воспоминаний о её полноватых зефирных губах.

Я решил уехать, не прощаясь. Но не потому, что струсил. Нет. Просто знал – не смогу этого сделать, если хотя бы раз посмотрю ей в глаза…

Перед отъездом должен был поговорить со своими друзьями.