Ну, раз уж я уже здесь, я могу с тем же успехом пойти с этим.
Я толкаю дверь его спальни, и звук голосов, доносящихся изнутри, останавливает меня на полпути.
— Эдрик недоволен, — говорит пожилой голос с шикарным акцентом.
Он не так шикарен, как у графа поместья, но близко.
Он стоит у окна. Ронан сидит с огромной ухмылкой, приклеенной к лицу.
— Боюсь, удовольствие моего отца не мое дело. — Ронан издает долгий насмешливый вздох.
— Ты всегда вёл себя так, что это не устраивало твоих родителей, — говорит мужчина.
Его голос знаком, я полагаю, потому что он брат Эдрика — тот, кто вернулся из Австралии, чтобы помочь с компанией.
Со своего места я вижу только спину Эдуарда Астора. На нем отвратительный темно-красный костюм и коричневые кожаные ботинки.
— Я знаю, хорошо? — ухмылка Ронана становится шире.
Я почти чувствую силу, стоящую за этим, и то, как он пытается удержать свои мышцы на месте.
— Некоторые могут даже заподозрить, что ты похож на меня, — голос Эдуарда становится зловещим, ровным. — Разве в этом не было бы иронии судьбы?
— Пошёл.
Ты. — Ронан встает так, чтобы быть лицом к лицу со своим дядей, но улыбка не покидает его лица.
— Следи за языком. — я слышу ухмылку в голосе Эдуарда. — Ты наследник графа.
— А ты брат графа. Веди себя как один из них и прекрати валять дурака, или клянусь...
— Что? — настаивает Эдуард. — Закончи то, что начал, племянник. Твоя благородная кровь говорит об этом, верно? Насколько всем известно, конечно."
"Ронан продолжает смотреть на него так, словно хочет проткнуть ему грудь и вырвать со спины.
Ненависть настолько осязаема, что я почти чувствую, как она ползет по моим рукам и обхватывает мясистыми пальцами горло.
В этот момент мне хочется схватить Эдуарда и разбить его голову о стену — или, еще лучше, выбросить в окно и смотреть, как его тело разлетается на куски.
Ронан не ненавидит; он соперничествует и злится, но ненависть всегда чувствовалась ниже его статуса, его фамилии и всей его ауры. Тот факт, что его кулаки сжимаются и он сдерживается, чтобы не ударить своего дядю, кое-что значит.
— Осторожнее, дядя. — Ронан рычит последнее слово, четко произнося его, будто хочет, чтобы Эдуард почувствовал это.
— Говори что хочешь, а я скажу свое, мой дорогой племянник. Вспомни Шарлотту... — Эдуард сжимает плечо Ронана и разглаживает невидимые складки на его рубашке. — Бедная, нежная Шарлотта. Хрупкая, подавленная Шарлотта.
Я наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть Ронана, затем чья-то рука сжимает мою руку.
