Ты такой молодой и живой, и я не хотела взваливать на тебя это бремя.
— Бремя? — мой голос срывается. — О чем ты говоришь? Ты моя мать.
— Это потому, что я твоя мать, и я должна защищать тебя. — слеза скатывается по ее щеке. — Но я больше не могу исчезать из твоей жизни. Я ненавижу это больше всего на свете.
— Ты не исчезнешь. — я смотрю на отца, который наблюдает за нами, нахмурив брови.
— На следующей неделе мы должны получить, — говорит он.
— Это хорошая новость, верно? — я смотрю между ними, и тишина почти душит меня.
— Врачи сказали, что у меня есть только пятнадцатипроцентный шанс на выживание, а раньше я терпела неудачу с вероятностью в пятьдесят процентов, так что у нас мало надежды.
— Но... но есть химиотерапия и...
— Нет, — обрывает мама. — Я больше не буду делать химиотерапию.
— Она отказывается от этого. — отец морщит лоб.
— А ты соглашаешься? — огрызаюсь я.
— Химиотерапия только отдалит меня от тебя, и тогда я умру в муках, не увидев твоего лица. — она обхватывает мою щеку ладонями. — Я не хочу этого.
— Я не оставлю тебя. — я крепче хватаю ее за руки. — Не делай этого, мам. Ты не можешь бросить меня. Я твое чудо, помнишь?
— Это потому, что ты мое чудо, что я хочу провести с тобой все оставшееся время... — она замолкает, рыдания застревают у нее в горле. — Пожалуйста, я умоляю вас с Эдриком не отнимать это у меня.
Она оставляет дрожащий поцелуй на моем виске, и ее слезы капают на мои щеки, когда она встает и начинает выходить из комнаты. Я пытаюсь помочь ей, но отец удерживает меня, положив руку мне на плечо.
Вместо этого он жестом велит Ларсу следовать за ней.
— Она чувствует себя слабой, когда не может ходить самостоятельно, — говорит мне отец после того, как она исчезает. — Психотерапевт говорит быть рядом с ней, не заставлять ее чувствовать себя слабой.
— Как ты мог не сказать мне об этом? — я выплескиваю весь свой гнев и разочарование на отца. — Как ты мог держать меня в неведении о чем-то столь важном, как это?
— Ты слышал ее. Она хотела этого таким образом.
— Или, может, ты заставил ее поверить, что она этого хочет. В конце концов, решения всегда принимаешь ты, и все остальные должны им следовать.
— Ронан, я понимаю, что это тяжело для тебя...
— Тяжело. — я смеюсь. — Попробуй что-нибудь посильнее, чем чертово слово «тяжело».
— Эдрик, я просто... — Эдуард жестом указывает на вход.
Черт.
Я все время забывал, что он был здесь.
— Нет, подожди, — папа указывает на него. — Мне нужно обсудить с тобой деловые решения.
