Здесь. Одетую в черное платье и ожидающую, когда ее поглотят.
Поскольку семья Коула владеет этим бизнесом, и он тот, кто так быстро принял ее заявление, мне не потребовалось много времени, чтобы не только стать членом клуба, но и съесть ее в качестве своего первого блюда.
Тил Ван Дорен действительно больше, чем кажется на первый взгляд. Я не знал, что мне нужно читать ее фантазии, пока они не оказались передо мной на бумаге.
Все разложено для моего приятного чтения.
Я неохотно отпускаю один из ее набухших сосков и продолжаю обводить другой, когда лезу в карман и достаю свой телефон.
— Скажи «сыр».
Я фотографирую ее ошеломленное, раскрасневшееся состояние.
Это выводит ее из ступора. Тил так резко отстраняется, что чуть не падает.
К моему ужасу, я теряю всякое ощущение ее соска, когда она поднимается на дрожащие ноги. Ее сиськи подпрыгивают от движения, давая мне последний взгляд, прежде чем она подтягивает бретельки своего платья, прикрывая их и себя.
Сокрытие этой красоты трагедия, которую нужно оплакивать.
Она проводит рукой по своим прямым волосам. К ее чести, она действительно восстанавливает самообладание и принимает свое надменное состояние по умолчанию, но этого недостаточно, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах или мурашки на руках.
Никто не может скрыть непроизвольные телесные реакции — даже с ее уровнем эмоциональной пустоты.
Я напугал ее. Одно очко в мою пользу.
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Чтобы заниматься развратом, как и ты. — я ухмыляюсь.
— Вообще-то развратом занимаюсь я, но подробности.
— Телефоны здесь не разрешены. — она прикусывает нижнюю губу, прижимая ее к зубам, будто ругая себя за заикание.
И вдруг мысль, которой у меня никогда не было, становится моей единственной целью в жизни. Я хочу, чтобы мои зубы прикусили эту губу. Я хочу облизать ее, укусить, а потом проглотить.
Но это в некотором роде неверная мысль, разве нет?
Вероятно, это место и ее прежнее состояние; они играют с моей головой.
Как будто ты никогда не знал, что в тебе есть это?
Тише, мысли.
— Думаю, что я вроде как пронес его. — я поднимаю плечо, как бы говоря «упс». — Ты действительно особенная, не так ли, ma belle — моя красавица? Оргазм от игры с сосками такой горячий.
— Пошел ты.
Ее щеки вспыхивают, но это не совсем смущение; есть также намек на ярость.
Я ухмыляюсь.
Это первое проявление эмоций, от которых она когда-либо отказывалась. Гнев это хорошо; гнев заставляет людей совершать ошибки.
