Порог

Каюты были отвергнуты по соображениям экономии места и массы, единственный кубрик — по требованиям безопасности: корабль должен был способен завершить полет даже в случае гибели половины экипажа.

Наверное, Анге была единственным человеком на борту, который радовался отсутствию индивидуальных кают. Ведь в этом случае почти все люди разместились бы попарно, с братьями или сестрами. Кроме нее, в экипаже был лишь один человек без пары — геолог Казвар, пожилой и всеми уважаемый специалист, изучивший все крупные космические тела в системе.

Его брата подвело здоровье — год назад врачи сняли его разрешение на экспедицию. Анге знала, что Казвар долго обсуждал с братом, лететь ли ему одному, — и в итоге они приняли нелегкое решение разделиться.

То, что Анге родилась одиночкой, знали все. Экипаж был слишком образованным и подготовленным, чтобы хоть как-то проявлять свою неприязнь. Скорее, ей сочувствовали — по крайней мере прилюдно. Но она знала, что где-то в глубине души у каждого нормального человека живет брезгливое неприятие одиночек.

В старину так относились к любому увечному — слепому, парализованному, умственно неполноценному. Сейчас эти времена прошли, недаром философы называли нынешнюю эпоху серебряным веком, сравнивая мирное и благополучное существование с древним эквивалентом денег. Анге не угрожала ни смерть, ни преследования, ни дискриминация. Порой, наверное, к ней даже относились снисходительнее, чем она того заслуживала, — может быть, и в экипаж она попала не только стараниями Криди, но и как символ терпимости и доброты человеческого общества.

Но ей не хотелось сочувствия. Ей не хотелось преимуществ.

Анге мечтала быть как все — и знала, с самого раннего детства знала, что это невозможно. С детских игр в песочнице, с рано или поздно произнесенного вопроса: «А где твоя сестра?» Несколько раз она не выдерживала и врала. Говорила, что сестра болеет, что она дома. Или — что сестра погибла, и теперь Анге одна. Но рано или поздно правда раскрывалась, и становилось еще хуже.

В конце концов она привыкла отвечать «я родилась одна».

Смирилась.

Но как же все-таки хорошо, что каюты общие, что в них перемешаны люди и кисы, что в их кубрике живет всего две пары, а остальные люди предпочли разделиться.

И как хорошо, что рядом Криди.

На корабле никто не знал, что она заключила смешной, платонический, ритуальный брак с котом. Что она теперь тра-жена, что у нее есть «жена по мужу», чью руку она сжимала в момент соития — глядя то в глаза Криди, то в глаза Линге.