Порог

Диал был не слишком-то знаменитым социологом, его взяли, скорее, в нагрузку к Квану — специалисту по древним языкам. Только теперь, узнав от капитана о странных сигналах от Соргоса, она поняла причину. Появились серьезные основания подозревать, что их экспедиция закончится контактом с иным разумом. И тут, конечно, нужен и специалист по разного рода культурам, и лингвист. Братья были не похожи, насколько вообще могут быть не похожи близнецы. Диал общителен и дружелюбен, но что-то в нем казалось Анге фальшивым, притворным.

Кван погружен в себя, неразговорчив, но это ведь не преступление. Могли они — или кто-то из них — состоять в тайном обществе, ненавидящим друзей Человечества? Анге вынуждена была признать, что это возможно. Да и торопливое введение братьев в экипаж вряд ли позволило досконально их проверить. Анге решила, что Диал и Кван станут для нее подозреваемыми.

Остался один человек — геолог Казвар. Годился он на роль агента? Возможно. Он одиночка на корабле, ему нечего терять, кроме своей жизни, если он замыслит террористический акт.

Профессия геолога вряд ли располагает к неприязни к кисам, но… допустим, изучив всю систему, он и впрямь считает, что кисы заграбастали себе самую лучшую планету, богатую минералами и рудами…

Анге засмеялась. Бред. Нелепое подозрение. Да и если уж честно, то Ласковая в плане минералов и руд ничего выдающегося собой не представляет, зато как раз Огненная и Ледянистая — рай для геолога.

Но то, что Казвар одиночка, — подозрительно. Придется как-то проверить и его.

Мегер вошла на камбуз, привлеченная негромким и, надо признаться, вполне мелодичным пением.

Пела, разумеется, Лючия, и это неожиданностью для Мегер не было — она узнала голос девушки. Куда удивительнее было то, что пела Лючия на итальянском, на котором при Мегер никогда не говорила. Еще более странным оказалось то, что, напевая песню, Лючия готовила лазанью — огромную, для всего экипажа, она занимала весь противень. И самым неожиданным оказалось присутствие на кухне Уолра — крот, надев исполинских размеров фартук, раскатывал тесто, тихонько подвывая-подпевая девушке.

Надо сказать — очень мелодично подвывая. Можно было даже сказать, что они поют дуэтом.

Лючия наконец-то увидела Мегер и замолчала, смутившись. — Вы чудесно поете, кадет, — сказала Мегер. — Продолжайте, прошу вас. Я вам не помешаю?

Но Лючия явно была сконфужена настолько, что петь не продолжила. Только Уолр, хитро поглядывая на Мегер, продолжал мурлыкать мелодию.