Порог

Спросил:

— Где мы будем работать и кто в команде?

— Мы с вами, обе Ракс, Двести шесть — пять и Уолр. Еще попросил разрешения присутствовать Матиас. Очень толковый молодой человек, хочу заметить. Рабочая зона организована на станции, Марк постоянно будет на связи, его базы данных — наша основная надежда на успех.

— У меня есть и свои базы данных, — ворчливо сказал Бэзил. Встал, взял из шкафа портфель, достал из него серую коробочку информационного накопителя. — Три петабайтовых накопителя, троекратное дублирование информации.

Здесь все, что можно было узнать о Неваре, сидя на Земле. Включая открытые отчеты со станции, разумеется.

Размеры станции позволяли иметь в ней множество помещений, включая Кризисный центр, как его назвала Первая-вовне. Смысл этого Матиас понимал с трудом, но кто вообще толком понимал Ракс? В отличие от конференц-зала Кризисный центр был выдержан в традиционном дизайне станций Ракс, то есть имел неправильную форму с закругленными стенами, ни одного прямого утла или ровной плоскости.

По центру располагался овальный стол и комплект кресел для всех видов, а вокруг него — старомодные компьютерные экраны, не проецируемые в воздух, а материальные, закрепленные на хрупких с виду подставках. Проекция, впрочем, тоже была — высокий потолок едва угадывался за иллюзией голубого неба с несколькими плывущими облаками.

— Ваша планета? — поинтересовался Матиас, садясь.

— Нет, это усредненное изображение неба кислородных миров, — любезно ответила Первая-вовне. — Я полагаю, что это способствует мыслительному процессу.

Последними пришли Бэзил и Мэйли. Матиас не сомневался, что китаянка уговорит Николсона, она ему явно нравилась. И все-таки появление главного специалиста по Невару он встретил с облегчением. Бэзил уселся рядом с Первой-вовне, достал из кармана куртки блок памяти, включил. Через несколько секунд на одном из экранов отобразилась структура данных. Бэзил одобрительно кивнул.

— Давайте не будем тянуть. Все происходящее крайне тягостно, и с каждым мгновением существования этой реальности уничтожить ее будет все тяжелее.

— Мы не говорим «уничтожить», мы говорим «стереть», — произнесла Первая-вовне.

Бэзил посмотрел на нее с плохо скрываемой неприязнью:

— Первая-вовне, вы наш основной специалист по неправильной истории. Сколько лет вы провели на станции?

— Почти восемь, — ответила Ракс.

— Надеюсь, это были плодотворные и приятные годы, — сказал Бэзил. Прозвучало жестко, но англичанин явно решил отбросить дипломатичность.