Порог

Быть может, мы, представляя собой значительную аномалию, тем более — борющуюся с происходящим, невольно вызвали огонь на себя.

— Это возможно, — сказала Мэйли. — Вы пытались найти хоть какие-то закономерности? Даже в бессистемности может крыться система.

— Общие принципы просты, — снова переглянувшись с Ксенией, сказала Первая-вовне. — Опасность нарастает по мере распространения разумного вида в космосе. Планеты, не практикующие полетов в космос по религиозным, этическим или иным причинам, — вне опасности. Мы знаем несколько миров, чья философия прямо запрещает экспансию в космос.

Они развиты, но космические исследования в них запрещены. Ракс считает, что эти миры перенесли несколько катастроф и сохранили память о них, после чего связали войны и разрушение с началом космической эры.

— Беда приходит только в открытые двери… — кивнула Мэйли. — Но как же участники Соглашения?

— Пятый уровень — это как порог, — пояснила Первая-вовне. — Миры, которые избежали военных конфликтов и смогли развиться в глобальную звездную цивилизацию, вне опасности.

Причина понятна?

Мэйли посмотрела на Бэзила, потом на Валентина. Покачала головой.

— Влияние на цивилизацию, существующую в границах одной планеты или системы, практически не затрагивает остальную Вселенную. Влиять на глобальную цивилизацию — очень опасно. Есть риск навредить себе. Поэтому мы считаем, что цивилизации Соглашения вне опасности.

— Но вы сами не имеете колоний! Вы не высаживаетесь на чужие планеты! Вы стараетесь не покидать свой мир! — заметил Валентин.

 — Почему?

— Это лишило бы нас возможности бороться с угрозой, — сказала Прима. — Как только наша цивилизация станет глобальной — использование перемещения Ракс для выправления реальности будет смертельно опасно и для нас самих.

— То есть вы сознательно рискуете, подставляетесь, чтобы иметь возможность бороться с угрозой для других? — спросил Валентин.

— Да, — сказала Первая-вовне. — Вы считаете это глупым?

— Я считаю это удивительным, трогательным и благородным, — сказал Валентин.

 — Должен извиниться за необоснованные подозрения, которые у меня были, и преклониться перед вашим мужеством… если все и впрямь обстоит именно так.

Первая-вовне испытующе посмотрела на него. Кивнула:

— Я не лгу вам. Мы способны лгать, хотя Халл-один, к примеру, считают нас патологически честными. Ложь — это лишь способ подачи информации, в нем нет ничего сложного. Но мы не любим врать, поскольку любая ложь рано или поздно может быть раскрыта.