Порог

Это был еще один пейзаж, сходный с теми, что висели на станции — а сейчас сгорели, разлетелись в пустоту и вообще исчезли из реальности. Странно было осознавать, что перед ним фрагмент исчезнувшей Вселенной.

А еще более странной была сама картина.

Река, лес за ней — густой, темный, напоминающий не среднерусские просторы, не экзотические африканские или южноамериканские джунгли, а дикую сибирскую тайгу. На картине было изображено лето, но почему-то так и тянуло представить этот лес заснеженным…

Но в отличие от прочих картин Примы на этой был изображен человек.

Правильнее, конечно, было бы сказать «гуманоид», но даже самые похожие на людей гуманоиды, вроде тех же «детей солнца», имели отличия во внешности. А тут была совершенно земная женщина. Валентин назвал бы ее симпатичной, но никак не красавицей. Не слишком молодая, с обычной фигурой, с незатейливой прической, в платье кремового цвета — прошла бы такая мимо по улице, ничто бы не дрогнуло ни в душе, ни в сердце. Солнце ярко освещало ее лицо, она слегка щурилась, глядя куда-то вдаль.

Вот только печаль в лице была неожиданной. Не ужас, не тревога — глубокая печаль… Валентину вдруг пришло на ум слово «смирение», и он понял, почему картина вызывает какие-то религиозные ощущения.

Что это должно было значить?

Настоящий облик Ракс?

Или какой-то знак для людей?

Валентин прошел в каюту и, не раздеваясь, лег на кровать. Он вдруг понял, что ему не нужны никакие таблетки и никакой алкоголь. Достаточно закрыть глаза. И надеяться.

«Твен» исчез в червоточине — чтобы через несколько часов или дней вернуться к Невару.

Ничто не мешало дождаться его и активировать уцелевшие боевые системы станции — они как раз начали цикл ремонта.

А можно было дождаться их возвращения и лишь тогда переместиться — стирая реальность вместе с «Твеном» и его экипажем. Они узнали слишком много.

Но они заслужили право знать.

И, наверное, попытаться сделать то, что может не успеть Ракс.

В глубине своего крошечного корабля Первая-вовне закрыла глаза.

Представила себе командира людей — терпеливо ожидающего ее решения. Сказала:

— Ракс всегда Ракс. Мы помним долг.

Крошечное веретено исчезло из Вселенной — чтобы в следующий хронон времени возникнуть в той точке, где дрейфовал крошечный кусок оливина и пироксенов.

Его больше не было нигде и никогда.

Этот кусок протопланетного облака, миллиарды лет назад оставшийся не у дел, когда гравитация сжимала пыль, формируя удивительную систему Невара, больше не существовал.