Пару раз Архипов объехал вокруг входа-выхода метро – заплеванный пятачок, полный окурков, пакетов, бумажек, бабок в плащах с ведрами и мешками, наполненными семечками, пирогами с капустой, или дамскими кофточками на любой вкус. Еще стояли дядьки с тележками – “свежая пресса” и тетки с цветами – “купите букетик”.
Народу было не слишком много – вечерний час пик не наступил, а утренний давно прошел. Зев перехода время от времени выпускал жидкие струйки пассажиров, которые распахивали зонты и растекались к автобусам.
Из-за дождя казалось, что наступила осень, которую Архипов ненавидел.
До осени еще далеко, попытался он себя утешить. Почти три месяца, вон сколько. Все еще впереди – хорошая погода, жара, солнце, горячий асфальт, радость жизни.
Ничего не получалось.
Лизавета дождь накликала, черт бы ее…
Архипов пристроился за каким-то автобусом так, что машину-крокодила было не видно, а заплеванный пятачок перед метро весь открыт.
Жаль, если автобус уедет.
Впрочем, уедет или нет, а разобрать снаружи, кто сидит в машине, нельзя. Он специально проверил это перед офисом, усадив в нее Макса Хрусталева. Макс от обилия дорогих иностранных машин, в которых ему за последнее время удалось посидеть или даже поездить, впал в некоторый столбняк, как и предрекал Владимир Петрович еще тогда, когда Макс не получил должной медицинской помощи, порезавши руку о нож.
Небо в тонированных стеклах машины казалось таким же свинцовым и грязным, как асфальт.
Владимир Петрович вздохнул и от нечего делать понажимал на кнопки незнакомого приемника, а потом пересмотрел изрядную стопку компакт-дисков.
Тяжелого рока не было. Только джаз и этническая музыка.
Джаз Архипов не любил. Этническую музыку, как бы это сказать помягче, не понимал.
Надо было прихватить с собой Тинто Брасса. Ждать и маяться вдвоем не так трудно.
В спине крутилось веретенце. Архипов время от времени терся позвоночником о подушку и даже не понимал толком, помогает это ему или нет.
Похоже, не помогало.
Прямо перед капотом прошлепала девчонка в длинном прозрачном плаще. Под плащом – джинсы, свитерок и портфель. Она была похожа на Марию Викторовну Тюрину в их первую встречу.
Архипов проводил ее глазами.
Пробежала грязная собака с обрывком веревки на шее. Архипов отвернулся и засвистел в такт приемнику. Он не мог видеть бездомных собак.
