Взяв майку в кулак, он свободной рукой вытер сухой лоб. Ей-богу, волочить по лестнице труп, а потом ехать с ним в дожде и собственных мыслях было легче, чем копаться в белье Маши Тюриной!"
"Копаться и гадать – что там она? Как она? Что с ней сделали ее тюремщики, пока он, Архипов, пообещавший ее защищать, отчаянно не хотел превращаться в Терминатора.
Он прикрыл гардероб и вышел в коридор.
– Пошли, Тинто! Некогда.
Пес выбежал на площадку и остановился, поджидая хозяина, а тот еще задержался, рассматривая Лизаветины замки.
Странное дело.
На связке висело всего два ключа, а замков оказалось три – два вверху и один внизу. У Архипова были ключи только от двух верхних замков. Или Лизавета с приемной дочерью нижним замком не пользовались, а потому оставили соседям ключи только от тех замков, что они закрывали?
Архипов пооткрывал и позакрывал верхние замки, потом выдвинул язычок нижнего. Язычок защелкивался и запирал дверь. Архипов изнутри закрыл ее, а потом снова открыл.
Ну и замечательно.
Он вернулся на площадку к флегматичному Тинто и с силой хлопнул дверью.
Потом подергал – закрылась. Потом старательно, по очереди, повернул два верхних.
У Маши наверняка есть ключ от этого самого, третьего, замка. Нет – значит, придется вызвать коммунального слесаря дядю Гришу. Все лучше, чем гадать, чей труп появится на полу в гостиной к утру следующего дня!
Он снова перешел гранитный квадрат. Тинто удивленно поднял в сторону лестницы обрубки ушей.
Архипов посмотрел – никого там не было, и свет этажом ниже опять не горел.
Что ты будешь делать!
– Домой, Тинто!
И железная дверь с грохотом захлопнулась за ними обоими. Тень в островерхом капюшоне шевельнулась во мраке. Шевельнулась и стала медленно отступать, пока не слилась с чернотой подъездных стен.
* * *
Архипов подъехал к шестнадцатиэтажному дому, когда почти совсем стемнело.
Он заглушил мотор и некоторое время посидел, делая вид, что считает окна, а на самом деле лелея свою трусость.
Ну, не Терминатор он, что ж теперь делать! Он хороший мальчик из старой московской семьи, где читали книги и пили по вечерам чай, а из всех спортивных увеселений предпочитали лаун-теннис, а никак не стендовую стрельбу или классическую борьбу.
Кажется, на днях ее переименовали в греко-римскую, и какой-то бывший греко-римлянин, а ныне думец, то ли все выиграл и Думу прославил, то ли все проиграл и Думу, следовательно, опозорил.
Архипову сейчас очень бы пригодился этот думец, бывший греко-римлянин.
