Архипов прошествовал внутрь и через десять секунд с известным шиком подкатил к Марье Викторовне и ее непосредственному брату.
– Садитесь.
– Макс, хочешь на переднее сиденье?
– Ага."
"Он очень старался выглядеть сдержанным и солидным, но все время улыбался детской бессмысленной счастливой улыбкой, как будто неожиданно получил подарок, о котором даже мечтать не смел.
Жаль, пацаны не видят. Ни Жека, ни Колян, никто. Эх, если бы они знали, на чем он сейчас едет!
– А это чего?
– Чего? – уточнил Архипов.
За последнее время он как-то особенно полюбил это слово.
– Ну… вот.
– Задний ход.
– На руле?!
– А где же?
– Так это чего? Автомат?
– Если ты о коробке передач, то да. Автомат.
– Ну ва-аше! – протянул Макс и оглянулся на сестрицу. Глаза у него горели, как у кота. – Ва-аще, да?
– Я не люблю автоматическую коробку, – зачем-то поделился с ним Архипов. – Учиться хорошо, а просто так ездить… неинтересно.
– А вы когда научились?
– Давно. Меня отец научил, когда мне было лет тринадцать, что ли.
– Скока?!
– Тринадцать.
– Во дает! Манька, он с тринадцати лет машину водит!
– Я не вожу машину с тринадцати лет. В тринадцать лет я только научился.
– Во дает!
Архипов был уверен, что Макс умер бы от счастья, если бы вместо нотариальной конторы они поехали в Питер, а лучше в Челябинск, но они очень быстро приехали.
Грубин Леонид Иосифович помешался на втором этаже, о чем свидетельствовала табличка с надписью, и охранник подтвердил – на втором.
Перед последним поворотом коридора Маша, все время шедшая впереди, так что Архипов не видел ее лица, вдруг обернулась, схватила Владимира Петровича за рукав и толкнула к подоконнику.
– Что такое?!
– Я прошу вас, – прошипела она ему в лицо, – я умоляю вас… Когда вы услышите завещание… пожалуйста… пожалуйста…
– Да в чем дело?!
Макс вышел из-за угла и завертел головой, отыскивая их.
– Мы здесь! – крикнула она и повернулась к Архипову. – Пожалуйста… ничего не говорите, не удивляйтесь и ни во что не вмешивайтесь.
Обещайте мне!
– Что… обещать?
Она была очень высокой, Маша Тюрина, только чуть ниже его. Слишком близко от него были глаза, нежная бледная скула и губы, говорившие что-то – он не слушал, что.
– Обещайте мне, Владимир Петрович! Тем более мальчик тут… приехал.
– Я обещаю, – произнес Владимир Петрович сквозь некоторый звон в голове. Произнес просто потому, что она просила его об этом.
