Стиснув зубы, Архипов выдернул нож и сунул его в пакет – даже не стал смотреть, что там, в том месте, где раньше торчал нож, а пакет кое-как запихал в задний карман джинсов. Потом приподнял тело. Оно оказалось холодным и тяжелым, и нести его было очень неудобно, он и не предполагал, что это так трудно – нести мертвое тело.
Пятясь, Архипов вышел на площадку, вытащил труп и стал спускаться по лестнице. Ноги Евгения Ивановича съезжали со ступенек с глухим стуком, и каждый раз Архипову казалось, что от этого грохота вот-вот лопнут барабанные перепонки.
И еще он думал, что из-за каждой двери за ним следят напряженные, горящие глаза и что-нибудь непременно случится, обязательно случится, не дойдет он до первого этажа; ни за что не дойдет. И дошел.
Осталось не так уж много – вытащить труп в окно, затолкать в машину и увезти подальше, а потом вернуться, избавиться от ковра с кровавым пятном в середине, сесть и подумать.
– Сначала надо было думать, – сказал себе Архипов, пристраивая труп на подоконник, – теперь думать поздно!
* * *
Он вернулся в свою квартиру, когда уже совсем стемнело.
Тинто Брасс вышел в коридор и смотрел с неодобрением, как Архипов стаскивает мокрые насквозь ботинки.
– Если меня повяжут, – сказал ему хозяин, – тебя непременно сдадут на живодерню. Так что не надо иронии.
“Куда ты дел тело, – спросил Тинто Брасс. – И зачем ты принес домой это?” Тут Тинто обошел Архипова и уставился ему в зад."
"– Что – это? – не понял Архипов и похлопал себя по задним карманам.
В одном из них был пакет, а в пакете – нож. – Я не мог оставить его там. То есть в трупе. Мне нужен этот нож. Я не понимаю, кто и когда и, главное, зачем убил этого типа?! А ты? Понимаешь?
“Не понимаю и понимать не хочу”, – объявил Тинто.
– Ну вот. А я хочу. Зачем он пришел? Когда он пришел? Как он попал в квартиру? Дверь-то опять цела, и замок не сломан! Маша Тюрина его впустила? Почему он пиджак снял? Вчера на улице не было никакой жары! Почему он пиджак снял в гостиной, а барсетку с документами оставил в коридоре?
Тинто ничего этого не знал и демонстративно ушел в спальню – валяться на матрасе “Уют-2000”.
Больше всего на свете Архипову хотелось отмыться от всей сегодняшней возни с трупами и ножами и есть хотелось ужасно – никакие неприятности никогда не выбивали его из колеи настолько, чтобы он терял аппетит, а “покой и сон” он потерял только вчера – когда выяснилось, что Маши Тюриной нет дома. Раньше он тоже никогда не терял ничего такого.
