Порождения эпохи мертвых

Обычный ломовик совершенно справедливо признал верховенство Виолеттиного мужа.

Ещё был Толя-мысли, который нравился Виолетте потому, что был умным и очень хорошо её понимал. Именно он первым понял действительную внутреннюю сущность Виолетты, которая все эти годы была задавлена глубоко внутри её души окружающими обстоятельствами. Как только судьба не изгалялась над ней, чтобы вытравить из неё ту настоящую Виолетту, которой она должна была быть с рождения. Именно Толя первым назвал её «панночкой». Да! Это было её настоящей сущностью.

Виолетта была прекрасной пани, величественной и великой владетельницей. Она и сама уже забыла о своих детских мечтах и ощущениях после просмотра фильмов о старых временах.

Лёгок на помине! В ворота въехали иностранный джип и уазик хозяйственников. Из распахнувшейся двери выскочил этот хорёк Толя-мысли. Хорёк деловито растолкал Митрохинских ребят и уставился своими рыбьими глазами на трупы.

– Где и когда это случилось? – спросил Толя-мысли.

Хорьку ответил местный радист по прозвищу «Лумумба»:

– Толком ничего не известно.

Мне по рации сообщил о трупах один из наших информаторов в Прогрессе. Он в управе работает. Им для учёта описи по трупам неопознанным привезли от урядников ихних. Он наших-то сразу распознал. Я сам с ребятами поехал барахло забирать.

Виолетта знала о новом порядке. Если до катастрофы неопознанные трупы хранились в морге до того, как их разыщут родственники или милиция установит личности погибших, то теперь неопознанные трупы сразу сжигали, оставляя храниться только их одежду и личные вещи.

Теперь пропавших родственники искали как раз по таким кучам снятой с трупов одежды и белья, которые хранились на стеллажах в старом морге.

– Их урядники убили или охрана Прогресса? – продолжал допрос Толя-мысли.

– Нет. Их на окраине посёлка нашли. Урядники дело завели потому, что там неподалёку в Прогрессе какая-то семья из новых поселенцев пропала той же ночью. Хотели наших к этому делу прикрутить, но зацепок не нашли и списали их как неопознанные трупы.

– Ничего не известно. Я всё сказал.

От Виолетты не смогла укрыться кривая улыбка прапора. Лидер местных военных плохо скрывал свою радость. Виолетта хотела врезать хлыстом по этой наглой морде, но на неё внезапно напало оцепенение. Пришла ледяная догадка, что её Коша мёртв, что они с малышом осиротели. Под болезненно набухшей грудью за рёбрами появилась давящая боль. Казалось, что её бедное сердце сжали чугунные тиски.