Порождения эпохи мертвых

Смявшиеся в одну кучу искорёженного металла, микроавтобусы перевернуло и закрутило в смертельном танце, а затем впечатало в витрину спортивного магазина. Практически все пассажиры мгновенно погибли именно от черепно-мозговых травм. Вот такая особенность у отечественных микроавтобусов.

Из всех пассажиров обеих маршруток относительно выжил только красномордый толстяк, который ехал сразу на двух сиденьях в конце салона. Большая мышечная масса и толстый жировой слой сработали как подушки безопасности, минимизировав ранения, а спина впереди сидящего пассажира уберегла от ранений голову.

Но собственный вес оказал ещё и медвежью услугу, впечатав громадную тушу в узкий металлический поручень самым центром грудины. Не рассчитанные на такие нагрузки, рёбра лопнули, порвав лёгкие и впившись в сердце своего хозяина. Красномордый жил ещё минут десять.

Плюха сопроводил тупым голодным взглядом кувыркающиеся клубок слипшихся маршруток, а затем пошёл на запах свежей крови.

Когда восстал толстяк, Плюха уже кормился, просунув голову в разбитое лобовое стекло.

Восставший труп маленького наркомана сожрал дымящуюся сигарету вместе с губами и кожей лица водителя Маценко.

Мёртвый Красномордый принялся обстоятельно и методично обгладывать ногу работницы пекарни. Большинство пассажиров не восстали потому, что погибли от черепно-мозговых травм – теперь у толстяка было много жратвы. Спортивного вида парень в обычной куртке и милицейских форменных брюках, ехавший в маршрутки Абуджалила тоже восстал, но его так зажало в искорёженном автобусе, что он не смог выбраться.

В городе уже творилось, нечто слишком странное и очень страшное. Мёртвые пошли по улицам, а живые начали панически спасаться от них и бороться за свою жизнь. До столкнувшихся газелей и двух зомбаков, обгрызающих трупы людей уже никому не было дела. По ночной Москве заполошно метались кареты скорой помощи и милицейские автомобили, мигая проблесковыми маячками и воя сиренами. По улицам двигалась военная техника.

Звуки выстрелов в ночном воздухе напоминали прифронтовую канонаду. Катастрофа росла и ширилась, победоносно шагая по жилым кварталам, пока город пытался уснуть для ночного отдыха.

К разбитым машинам так никто и не приехал. Красномордый и Плюха кормились до самого утра. У толстяка вытянулись вперёд мощные челюсти, добавилось зубов, кисти рук превратились в уродливые узловатые лапы с когтями и, вообще, он добавил в своих и так немалых размерах.