Порождения эпохи мертвых

Эта кормушка была намного больше чем все остальные, но гораздо меньше той, которую он покинул, гоняясь за живым мальчиком. Каким он был глупым и самонадеянным, когда пошёл куда глаза глядят, а не вернулся обратно. Конечно, там был его соперник – огонь, но не мог же он там существовать вечно. Кызя уже успел познакомиться с этим явлением и знал, что огонь затухает, когда заканчивается топливо.

Новая кормушка увеличивалась в размерах, по мере его приближения. Тёмные стекла поблескивали багровыми бликами в отсветах заходящего солнца.

Вполне возможно, за каждым из этих стёкол его ждала сочная добыча со сладким мозгом и чудесной кровавой печёнкой. Кызя оскалился от удовольствия. Так, ему были приятны воспоминания о настоящей живой добыче. Но острое чутье остановило его буквально на самом подходе к большой кормушке. Впереди было нечто.

Возникшая после ослепления светошумовой гранатой чувствительность очень помогала ему в гаснущих сумерках. Шевеление в тёмной подворотне он почувствовал намного раньше, чем услышал или увидел противника.

В глубине двора раздался звук, напоминающий крик жертвы, но живым оттуда не тянуло. Не было тех тёплых волн живой плоти, которые он легко узнавал даже по лёгкому намёку. Зато пахло человеческой кровью. Пусть старой, но правильной кровью, которой наполнены именно не восставшие трупы. Его приманивали, за ним следили, от него прятались. Кызе готовили ловушку. В этом сомнения не было.

Двор был окружён со всех сторон большими старыми домами. Мрак, сырость и гарь сквозили из тёмного нутра ворот.

Он не ощущал там живых. Зато несло ацетоновым запахом продвинутойзомбятины. Наверное, в этом дворе засели его собратья морфы. И эти самые братья готовят ему ловушку. Как это по-морфиному.

Схватки, проведённые ссебе подобными тварями, оставили не самые лучшие воспоминания. Большой риск и сильные повреждения, которые приходилось долго восстанавливать, были неминуемыми спутниками таких боёв, и схватки нельзя назвать развлечением.

Наверное, он зашёл на территорию, которую кто-то уже считал своей.

Если они собрались с ним драться – значит, у них есть что защищать. У Кызи тоже была своя кормушка, которую у него забрало другое чудовище – ОГОНЬ. Вспомнив о вкусной свежей крови и криках дичи, он с удовольствием защёлкал пастью. Воспоминания о еде разбудили голод. Он был пока маленький и слабый, но уже настойчиво скрёбся где-то внутри.

Кызя озлоблено фыркнул. Никто не может стоять между ним и едой.