Порожденная грехом. Часть 2

— Значит, мы против четверых? — спросил меня Пеппоне.

— Ну, мы наблюдали за этой местностью в течение двух часов, и это те мужики, которых мы видели, но мы не узнаем наверняка, пока не войдем внутрь, что рискованно, или подождем еще несколько часов или, может, даже ночь, чтобы посмотреть, не появится ли кто-нибудь еще.

— Что бы ты предложил? — спросил Пеппоне.

— Я бы рискнул. Даже если внутри еще один или два человека, мы сможем с ними справиться. Большинство из этих людей давно не участвовали в сражениях.

Кочевников редко вызывают для поддержки главы в бою.

Я просто хотел как можно быстрее вернуться в Марселлу и оставить этих парней позади.

— Мы нападем, — сказал Пеппоне.

Так мы и поступили. Мы напали, держа оружие наготове, и еще один байкер, которого мы не ожидали, выскочил из сарая, служившего гаражом для мотоциклов. Пеппоне без колебаний выстрелил ему в голову.

— Оставь толстяка в живых. Он, вероятно, главарь, — сказал я. — Нам нужен кто-то для допроса!

Из окна на втором этаже дома раздавались выстрелы, но они промахивались.

Затем в окне на первом этаже появилась еще одна голова и тоже открыла огонь. Его первый выстрел прошёл мимо моей головы, по ощущениям, на сантиметр. Я направил на него свой пистолет и выстрелил. Он исчез из виду. Я был уверен, что попал ему в голову.

— Пора заходить, — сказал я, когда мы крались вдоль сарая рядом с домом.

Как по команде, входная дверь распахнулась, и Толстяк выскочил наружу, паля в нас из пистолетов.

Пеппоне поднял пистолет и послал пулю прямо в голову толстяка.

Он явно не собирался никого допрашивать.

— Нам нужно оставить одного из них в живых, чтобы выяснить, есть ли в округе еще Кочевники, жаждущие крови Марселлы!

Пеппоне странно улыбнулся и направил на меня свой пистолет.

Я бросился прочь, пригнув голову, когда пули пролетали мимо, и бросился за колесо трактора, но моя икра нестерпимо горела. Я позволил себе бросить короткий взгляд — только выстрел, слава богу, — прежде чем поднял пистолет.

— Какого черта ты делаешь? — прорычал я.

Еще один выстрел пробил верхнюю часть колеса. Он шел со стороны дома.

Дерьмо! Теперь я оказался между двумя фронтами, Итальянцами и Кочевниками, и оба стреляли в меня. Все это время это был план Витиелло? Чтобы меня убили на задании? Это коварный план, но он действительно мог сработать.

— Выходи, Уайт, и умри как мужчина, а не как грязная мышь, прячущаяся в грязной норе, — позвал Пеппоне, звуча уже так, будто он победил.