Порожденная грехом. Часть 2

Она протянула мне вилки и ложки, но ножи для стейка оставила при себе. Я не сомневался, что она воспользуется ими, если я облажаюсь с ее маленькой девочкой, даже если она не так опытна в обращении с оружием. Женщины были более изобретательным полом, когда дело касалось оружия.

— Готова проткнуть меня, если я что-то напутаю? — спросил я, ухмыляясь.

Ария посмотрела вниз на нож, который она только что положила рядом с тарелкой, затем на нож в своей руке.

— Я не очень-то склонна к насилию.

— Я бы удивился, если бы ты когда-нибудь пользовалась ножом.

— Ох, я пользовалась. Однажды я ударила ножом солдата Братвы, который напал на наш дом в Хэмптоне, — она сказала это так легко, что я был уверен, что она шутит, но выражение ее лица не выражало никакого юмора.

— Не могу этого представить, извини.

— Есть еще кое-что под поверхностью, чего ты не видишь.

— Что находится под поверхностью Марселлы? — спросил я с любопытством.

Я был достаточно уверен, что знаю Марселлу настолько хорошо, насколько вообще можно знать другого человека.

Ария наклонила голову в сторону.

— Я думаю, что ты можешь видеть больше, чем большинство, и то, что ты еще не увидел, я уверена, что ты скоро узнаешь, если она этого захочет.

Я кивнул. Я прочистил горло, не зная, как сказать то, что хотел сказать уже давно.

— Я никогда не извинялся перед тобой за боль, которую причинил тебе.

Ария положила ножи, полностью повернувшись ко мне, ожидая, что я буду говорить дальше. Я надеялся, что это было не так.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, когда похищал Марселлу.

— Любая мать почувствовала бы боль, если бы ее ребенка похитили.

— Я знаю. Сейчас я это понимаю, но тогда я был так сосредоточен на мести, что все остальное отошло на второй план.

— Ты хотел причинить боль моему мужу и в конечном итоге убить его.

— Да. Я не заработал никаких бонусов раннего зятя, не так ли?

— Мы все совершали ошибки, которые причиняли боль другим, это приходит с миром, в котором мы живем.

— Я клянусь, что никогда не причиню вреда Марселле. Она мне этого не позволит, потому что она самая жестокая девушка, которую я знаю, и я никогда не смогу жить с собой, если сделаю это.

— Не говоря уже о том, что мужчины моей семьи убили бы тебя очень неприятным способом.