Порожденная грехом. Часть 2

Грязный рот Мэддокса был самым большим возбудителем, который я когда-либо могла себе представить, но я провела бы остаток вечности, не давая ему произнести ужасное слово на букву «С».

Когда мы вошли в зал, наши гости уже столпились вокруг танцпола для нашего первого танца.

— Готова к танцу? — спросил Мэддокс, протягивая руку.

Я взяла ее и позволила ему повести меня в центр.

Его глаза сканировали толпу вокруг нас, которая наблюдала за нашим первым танцем в качестве супружеской пары. Они с затаенным дыханием ждали каждого неверного шага.

Но каждый неверный шаг, который они видели, был нашим выбором. Мы с Мэддоксом смотрели друг другу в глаза. Их осуждение ничего не значило, потому что я не позволила бы им этого. Я не нуждалась в их благословении. Единственные люди, которые могли причинить мне боль своими словами, это те, кто не сделал этого, потому что я была так же важна для них, как и они для меня. Многие взгляды задержались на моей татуировке, некоторые были почти оскорблены, и эта реакция радовала меня больше, чем следовало бы.

— Готов? — спросила я с ухмылкой.

— Готов, когда ты будешь готова.

Я подала знак. Наш вальс резко прервался, и без предупреждения группа начала играть «I Write Sins Not Tragedies» группы Panic! At the Disco. Эта песня стала бы ударом только для тех, кто действительно знал песню и слова, поскольку группа была только акустической. Но скандал, конечно, случился бы позже, когда об этом стало бы известно.

Я схватила пиджак Мэддокса и разорвала его. Ткань разошлась, оставив на Мэддоксе только черный жилет и рубашку.

Он засучил рукава, обнажив свои татуированные предплечья. Мэддокс потянулся к подолу моего свадебного платья и резко дернул его. Нижняя часть юбки оторвалась, как и обещал портной, оставив меня в юбке, которая заканчивалась выше колен.

Взревел мотор, и Амо проехал сквозь расступающуюся толпу на Харлее Мэддокса. Папе пришлось лично убедить директора отеля, прежде чем нам разрешили проехать на мотоцикле через бальный зал. Он слез с байке, когда Мэддокс подвел меня к нему, положив руку мне на поясницу.

Для Мэддокса разрешить кому-либо ездить на его мотоцикле было большой удачей. Возможно, именно поэтому он начал нравиться Амо.

Амо и Мэддокс ударились в ладоши.

— Позаботься о ней, или смерть твоего дяди покажется тебе пустяком по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, — сказал Амо с мягко угрожающей улыбкой.

— Амо, — прорычала я, стараясь сохранить довольное выражение лица.

— Нет, он прав.