Порожденная грехом. Часть 2

Он отправиться на поиски другого отделения «Тартара», чтобы присоединиться, и его убьют, потому что они собираются выйти на тропу войны с итальянцами. Защити его. Верни его. Убедись, что он останется.

— Я буду защищать его. Когда я найду его, я верну его к тебе и заставлю окончить школу и найти достойную работу. Он еще молод, он может пойти по другому пути.

— Я всегда мечтала о другом пути и для тебя, но не с мафией. Ох, Мэддокс, будь осторожен.

— Ты знаешь меня. Меня нельзя убить.

— Если с Греем что-то случится, я тебе этого не прощу.

Не возвращайся сюда без него, слышишь? Это на твоей совести. Ты забрал у него все, что у него было, теперь дай ему что-то еще, ради чего стоит жить.

Я сглотнул, тяжелое чувство вины поселилось в моей груди. Я тоже вырвал Грея из его дома, забрал его отца, хотя они только ссорились и едва ладили. У Грея не было выбора, в отличие от меня. Я не был уверен, что являюсь тем человеком, которого он захочет видеть. Выслушает ли он меня, а тем более вернется ли со мной домой.

Я перевёл взгляд в сторону грузовика.

— Мне пора. Не хочу приносить неприятности к твоей двери.

Мама посмотрела на меня так, что стало ясно: уже слишком поздно.

— Поклянись, что вернешься с Греем, — жестко прошептала она, ее хватка на мне усилилась.

Я не был уверен, могу ли я действительно это пообещать. Грей уже не был маленьким. Тем не менее, я сказал:

Она наконец-то отпустила меня. Я отчаянно надеялся, что смогу сдержать обещание, ради нее, ради Грея, но в основном ради себя. Мне не нужно, чтобы к моей совести добавился еще один багаж вины.

— Можешь дать мне одну из моих старых рубашек, прежде чем я уеду?

Мать исчезла внутри без единого слова, и я не последовал за ней. У меня было чувство, что она не хотела, чтобы сейчас я находился в ее доме. Мне не были рады и не будут рады, пока я не найду Грея, и даже после этого… мы никогда не были близки, но это, вероятно, стало гвоздем в крышку гроба наших отношений. Она вернулась с двумя черными рубашками и протянула их мне.

Надев одну из старых рубашек, я двинулся обратно в сторону города, но в конце концов остановился на обочине и выпустил собак сходить в туалет.

Мой взгляд зацепился за Кавасаки сзади, и я не смог удержаться. Спустив его, я некоторое время ездил вверх-вниз по дороге, надеясь, что это прояснит мою голову. Я не мог перестать думать о Грее. Мать всегда говорила, что он не пережил бы того, чему я стал свидетелем. Он был мягче, возможно, поэтому мама всегда предпочитала его мне.