Порожденная грехом. Часть 2

Они потеряют интерес. Нам просто придется затаиться на некоторое время.

— Ты имеешь в виду спрятаться.

Мама бросила на меня неуверенный взгляд.

Мэй, одна из сотрудниц, подошла к нам. Она улыбалась, как всегда, но я уловила любопытство в ее глазах. Она тоже знала, что произошло.

Забыть о случившемся оказалось нелегко.

Я уже начала расслабляться, когда мастер по волосам попросила меня снять серьгу, чтобы как следует вымыть волосы для интенсивного увлажнения и придания блеска.

— Она не может, — вмешалась мама твердым голосом.

Я проглотила ответ, но не смогла снова расслабиться.

Следующий инцидент произошел, когда Мэй делала мне маникюр. Ногти были частично отломаны, а кончики пальцев местами окровавлены. Я видела вопросы в ее глазах, даже если она их не задавала. Мама продолжала бросать обеспокоенные взгляды в нашу сторону, что тоже не говорило о нормальности.

Последней каплей стал наш визит на массаж.

— Раздевайтесь и устраивайтесь поудобнее, — сказала Мэй своим обычным певучим голосом.

Я начала снимать халат, который надела в начале нашего спа-дня, но мама коснулась моей руки и остановила меня, ее глаза были встревожены.

— Может, мы сегодня пропустим массаж спины и сделаем только ноги, — сказала она Мэй.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, почему. Из-за татуировки на моей спине.

Мэй замерла, и я тоже. Я опустила руку, оставив халат на себе. Мэй сделала все, как сказала мама, и только массировала наши икры и ступни, что было, как всегда, замечательно, но я не могла насладиться ни единым моментом.

Я молчала по дороге домой и даже когда мы вошли в особняк. Папа был дома, наверное, потому что мама написала ему сообщение.

Он поцеловал меня в висок.

— Быть может, тебе стоит остаться дома на пару недель.

— Я не хочу прятаться. Я не сделала ничего плохого, — огрызнулась я.

— Конечно, ты ничего не сделала, — сказала мама. — Ты знаешь, что мы не для этого защищаем тебя от общественности. Но ты же понимаешь, какими бывают люди.

— Они нуждаются в сплетнях, — прорычал отец. — Им нужно искать их в другом месте.

— Я не стану прятаться, — сказала я наконец. — Они придумают свои собственные истории, если я не расскажу им свою версию. Чем больше я буду скрывать, тем больше они будут думать, что мне есть что скрывать, а скрывать что-то — значит испытывать вину. Я не стану прятаться!

Отец улыбнулся, в его глазах появился намек на гордость.

— Хорошо.